На чужой земле - Максим Шторм

С руганью и поклятьми, отскочив на безопасное расстояние, вооружённые двумя мечами и кинжалом трое оставшихся в живых бандитов со страхом и ненавистью смотрели на Франка. А от даже и не думал останавливаться. В конце концов, ему в живых было достаточно оставить только главаря. И уж он-то ему точно всё про всё расскажет.

Когда Франк хотел, ему никто не мог отказать…

Спустя несколько минут Франк отбросил от себя последнее бездыханное тело и задумчиво посмотрел на исказившееся в предсмертной судороге лицо Беркута, в груди которого зияла огромная рубленная рана. Пол и стены покрылись кровавими разводами.

И тут раздался неясный шорох и в комнату мимо болтающейся на одной петле сорванной двери заглянула симпатичная молодая женщина.

Испуганно прижав ладонь ко рту, она смотрела на результаты устроенного Франком побоища. Франк, получивший так интересующие его ответы, повернулся к ней и прогудел:

— Не думаю, что кто-то будет сильно горевать по этим ублюдкам. И мне кажется, ты меньше других. Я прав?

Наспех одетая девушка искривила в гримаске ротик.

— Эти подонки убили Анжелику. Она была моей подругой. И получили то, что заслужили.

Франк молча вышел из разоренной комнаты.

Глава 25

Там, где еще несколько минут назад стоял огромный, пораженный скверной, полуразрушенный, разорённый тварями город, ставший самым крупным оплотом нечисти на всем Северном фронтире, теперь поднималось огромное облако пыли и пепла.

Вырвавшаяся из-под земли чудовищная взрывная волна просто взметнула Яроград в воздух и, исполненная ярости, первозданной злобы и освободившейся космической энергии демонического сердца одного из Лордов Хаоса, обрушила город вниз, превращая в труху и каменное крошево здания, башни, стены и укрепления.

Когда колоссальный пылевой столб наконец улегся и пыльные тучи поднявшимся ветром унесло на запад, открылась страшная и завораживающая картина. Практически полностью разрушенный, Яроград будто бы провалился вниз, засыпав обломками все подземные уровни, выженные чудовищным жаром и адским пламенем.

Сломанные под основание, попадали все ближайшие деревья, сравняло с землей подобравшиеся к городским стенам заросли и кустарники. Размах разрушений был впечатляющим. Ничто не могло выжить в этом аду. Ни чудовища, ни их несчастные, превращённые в скот для прокорма жертвы.

Заставив себя отвернуться от жуткого и гипнотизирующего зрелища стертого с лица земли рассадника нечисти, я быстрым шагом направился на восток. В ушах продолжало звенеть от гнетущей, словно давящей на слух тишины, которая обуяла этот край.

Я шел, не оборачиваясь и старясь не думать о том, сколько томящихся в катакомбах дворца и в самом городе людей я погубил. Нет, тут же поправил я себя. Освободил. Я сделал все, что было в моих силах. Дал этим несчастным свободу. Подарил им смерть, которая была во сто крат лучше того, что называлось их жизнью.

Таким образом я ушел достаточно далеко, миновал вырубку близ шахты по добыче энергокристалов, углубился в начинающий густеть подлесок и, не сбавляя шага, устремился все дальше к границе.

Хватит, побывал на чужбине и довольно. Пора возвращаться домой. Меня ожидает еще очень много важных и неотложных дел. Неожиданно изменившиеся планы, разумеется, внесли свои коррективы. Но я давно стал самым настоящим универсалом и легко начал приспосабливаться к любой возникающей ситуации.

Со мной был мой верный Грифон, фамильный меч, изготовленные дядей Игнатом превосходно зарекомендовавшие себя доспехи. Не говоря уже о воле, стремлении и несокрушимом желании добиться своего.

Грифон вдруг предупреждающе вонзил мне коготки в спину и испуганно зашипел на ухо. Стой, берегись, беда!

Я моментально вскинулся, выныривая из своих мыслей. Заученным движением вытащил из-за спины громадный меч и, сжимая его двумя руками, резко крутанулся в обратную сторону.

В синем небе ослепительно светило поднимающееся все выше солнце. Но его лучи уже с трудом пробивались через все больше сгущающуюся крону еще не растерявших покрытых багрянцем листьев теснившихся вокруг меня деревьев. Я далеко продвинулся на восток и через милю другую должен был пересечь границу, оказавшись в смешанном лесу, в котором уже не так ощущалось дыхание мерзопакостной скверны.

Но что происходит? Грифон яростно заверещал, настойчиво долбя меня в затылок. Я и сам почувствовал, как под бронированным шлемом волосы встали дыбом, а вдоль позвоночника пробежал табун холодных противных мурашек. Опасность. И огромная. Приближлась с запада, идет по моему следу. Неужели погоня? Не может быть! В горниле устроенного взорвавшейся демонической машиной Армагеддона никто не мог уцелеть. Кроме тех, кто смог заранее уйти на безопасное расстояние. Или же…

Я мрачно стиснул зубы. Возможно ли, что я совершил ошибку, решив спасти того странного хагера? Не он ли сейчас бежит за мной?

Нет, в этом я убедился спустя буквально минуту, когда Грифон едва ли не взлетел с моей спины, настойчиво требуя, чтобы я или бежал со всех ног или же сражался так, как никогда раньше. Конечно, я выбрал последнее.

Вскоре меж покрытых плесенью и лишайников стволов деревьев замелькала с невероятной скоростью приближающаяся ко мне огромная черная тень. Лесное царство прорезал истошный мяукающий вопль громадной кошки.

Я понадёжнее уперся ногами в покрытую палой листовой жирную рыхлую землю. Это было решено, не иначе, свыше. Как видно, все же не разойтись нам без решающего боя, никак не разойтись. Я надеялся, что эта тварь погибла при взрыве. Но, судя по всему, ей удалось выбраться.

Огромная черная кошка, размером со смилодона, стремглав вскочила из-за деревьев. Угольно-черный, страшный хищный зверь. С обожженной шкурой, вырванными то тут то там клоками шерсти. Оскаленная в чудовищной гримасе морда окровавленна, один глаз вытек, но второй, как огромный жёлтый фонарик, горит ненавистным огнём. Подпаленный чёрный хвост с остервенением бьет по тяжёло вздымающимся бокам. Вид зверя был ужасен, словно он выбрался из преисподней.

Но еще страшнее была та, кто сидел верхом на обезображеной громадной кошке. Ухора.

Растрёпанная и взъерошенная, с сожёными почти до основания патлами. Короткий ёжик уцелевших волос угрожающе торчал в разные стороны на ее черепе. Вся покрытая копотью, в заляпанных коровавыми разводами и грязью сшитых из человеческой кожи доспехах. С одной рукой и зарубцевавшейся, едва выступающей из плеча культей. Она намертво вцепилась скрюченным пальцами в загривок зверя. На искажённом от лютой злобы худом чумазом лице двумя черными агатами горели огромные глаза. Рот кривился в сумасшедшей ухмылке.

Она на ходу спрыгнула со своего скакуна и ловко приземлилась на