этот голос прозвучал до дрожи устрашающе. В его усмешке не было радости, только злоба и цинизм. – Ради этого… чудовища, которого ты защищаешь так яростно?
Я подняла голову, заставляя себя смотреть в эти чёрные, лишённые тепла глаза.
– Всё, – выдохнула я. – Я сделаю всё, чтобы с него сняли обвинения.
Он наклонился ближе, так что его дыхание коснулось щеки.
– Тогда раздевайся.
25
Ублюдок ждал, что я сломаюсь. Очередная проверка, как с лестницей? В нём было что-то… сложнее. Глубже. Это не просто мстительность, не обида и не злость на Лидию.
Будто он с рождения был таким: колющим, ледяным, несправедливым и пугающе цельным. Он словно не испытывал удовольствия от боли других, а просто считал её необходимой.
Ни шок, ни ярость не накрыли меня. Не было оскорблённого вскипания крови или желания дать пощёчину. По большей части потому, что сил на это просто не было.
Я не сдвинулась с места, не отвела взгляда. Пыталась понять. На его лице не было похоти. Похоже, в его системе координат это не предложение, а очередное уравнение, на которое я должна дать правильный ответ.
– Это проверка? – хрипло спросила я. – Хочешь увидеть, как я унижаюсь ради того, кого люблю?
Риэль не ответил. Только слегка приподнял бровь, выдавая человеческую эмоцию. Молчание между нами стало невыносимым. Он смотрел, и я чувствовала, как с каждой секундой дышать становится всё сложнее.
– Я не стану, – прошептала я. – Не потому, что это гордость. И не потому, что боюсь. А потому что любовь – это не разменная монета. Это не та вещь, которую кладут на весы, торгуясь за чью-то жизнь.
Даже боль отступила под весом злости, которая рвалась наружу.
– Я не собираюсь превращать свои чувства во что-то грязное. Потому что тогда он бы не простил меня, и я бы не простила себя.
– Что ж, твоё время вышло, – снова усмехнувшись, ответил Верховный.
В том, что это была проверка, я не сомневалась, но не имела понятия, прошла её или нет. Я не сдвинулась с места и снова взглянула на него, пусть вышвыривает меня силой, если так хочет.
– Не знаю, что у вас случилось с Лидией, но прошу, не рушь жизнь Калеба из-за прошлого…
– Она рассказала тебе? – без интереса спросил Риэль.
– Нет. Точнее, я не знаю всего, просто догадалась о некоторых вещах, потому что она отказалась идти сюда, чуть ли не умоляя меня не заставлять её.
– Вот как… Я сказал тебе, что можешь быть свободна.
– Но… Калеб…
– Мне плевать на твоего первокровного. Он ответит по закону. Проваливай.
Сжав зубы, я собрала силы и поднялась. Чёрт возьми, как больно… Шипя проклятия под нос, я едва дошла до двери, представляя, что дальше ждёт спуск по лестнице.
– И передай Лидии, что я жду её сегодня вечером. Она знает, что будет, если проигнорирует меня.
Так и не найдя, что ответить, я вышла. Снаружи ждал администратор, который придержал меня за плечи и повёл к лифту.
Белобрысый мудак! Для чего эта проверка? Увидеть, как я мучаюсь? Что я готова терять кровь, но ползти к нему, чтобы просить о помощи…
Лидия встретила меня у входа в храм. Она, как дикая кошка, ходила из стороны в сторону, покусывая ногти. Увидев меня с незнакомцем, она немедля подлетела.
– Каяна… Чёрт возьми! – почувствовав кровь, она испуганно заглянула мне в лицо, пытаясь понять, как близка я к отключке.
Я была очень близка… Резервы, чудом сработавшие в кабинете Риэля, исчерпались. Разом ощутив боль, слабость и подступающую лихорадку, я вцепилась в плечо первокровной.
– Держись, сейчас вернёмся в больницу. Прошу, не отключайся …
Лидия не лезла с расспросами, заранее зная, что ничем хорошим наша беседа с Верховным не закончилась.
– Он просто мудак, – выдавила я, когда мы уже мчались по городским улицам.
– Понимаю… Но он не всегда был таким, – как-то грустно отозвалась брюнетка.
– Риэль передал, что ждёт тебя сегодня вечером.
Она успела нажать на тормоз, иначе мы бы точно въехали в бампер впереди едущей машины. Резкий рывок вперёд заставил меня взвизгнуть от боли. Лидия принялась извиняться, возвращаясь к реальности.
Я отключилась ещё в машине, не помню, как меня транспортировали в палату. Кажется, сквозь сон я слышала голос Нинэль, которая, не стесняясь в выражениях, отчитывала Лидию.
Когда я открыла глаза, то с сожалением поняла, что во мне снова трубки. Что ж, если это цена за то, что я попыталась донести мысль до служителей, пусть так. Если бы мне нужно было пройти через это снова, сделала бы не задумываясь.
Сейчас всё не имело значения. Ни боль, ни слабость, ни холод капельницы под кожей. Важно было только одно – вытащить Калеба. Спасти его. Закричать на весь мир, если потребуется, чтобы услышали.
Я не могла потерять ещё и его. Не могла снова смотреть, как чья-то жизнь утекает сквозь пальцы, оставляя только пустоту. Я уже знаю, что такое смерть близкого. Она не отпускает, даже когда слёзы заканчиваются. Она живёт внутри. Скребёт под кожей и возвращается, когда остаёшься в одиночестве.
Калеб не должен умереть, не должен исчезнуть. Я доберусь до него…
Дверь в палату открылась и внутрь вошёл тот, кого я меньше всего ожидала увидеть.
– Демиан?! – я даже приподнялась от неожиданности, но тут же поморщилась от боли.
Блондин замялся на пороге, опустив взгляд. Он, казалось, не знал, что делать с руками, сначала сжал их в кулаки, потом разжал и убрал в карманы кожаной куртки.
– Каяна, я вёл себя, как идиот, – тяжело выдохнул первокровный, виновато поднимая взгляд.
Я молчала. Признаться, о Демиане я вообще забыла… Слишком много событий, которые пошатнули весь привычный уклад. Понимала, что сделала ему больно, но не могла до конца винить себя в этом.
Он вздохнул и медленно подошёл ближе, но не сел, остался стоять.
– Я не должен был отпускать тебя из дома. Не должен был говорить всего… этого. Знал, что перегибаю, но всё равно продолжал…
Демиан сжал челюсть, и я увидела, как что-то блеснуло в его глазах. То ли злость на себя, то ли… что-то большее.
– Если бы я тогда просто закрыл рот, ты бы не пошла по этой чёртовой
