вас пришла мысль, что не стоит говорить мне правду? Вы сбросили всю вину на Калеба, но именно вы – причина, по которой я боролась с ветряными мельницами!
Доминик вздохнул, будто слышал абсолютную нелепость, но я ожидала такой реакции. Кому хочется признавать свои ошибки.
– Мы судим господина Морвеля за то, что он подверг вас опасности и оставил одну, когда должен был быть постоянно рядом, – наконец отозвался Верховный, постукивая пальцами по столешнице.
– Это не он оставил меня, а я сбежала! Потому что узнала правду, которую скрывали вы! Прекратите притворяться. Я думала, что служитель Аркхи должен быть благородным. Вы ведь поклоняетесь главной богине порядка, Доминик!
– Помимо этого ситуация в доме ныне убитого Улиса Теодора Третьего… Вы нашли доказательства об исчезновении детей, но рассказали об этом только господину Морвелю. Калеб утаил информацию об этом, понимая, что вам грозит опасность. Разве не так? – пропустив мои слова мимо ушей, продолжил служитель.
Я открыла рот, но тут же закрыла его.
– Очевидно, господин Морвель хотел сам разобраться в этом вопросе, но не успел. В результате вас едва не убили. И вы просите отозвать обвинения? – рассмеялся Доминик. – Внушение на вас, вроде, не работает, но ведёте себя, как идиотка.
– Пусть я буду идиоткой, но не допущу, чтобы вы казнили его! Это бесчеловечно…
– Всё так. Судить первокровного по человеческим законам глупо. А теперь прошу покинуть мой кабинет.
– Ну и мудак, – процедила я, но Лидия потащила меня к двери, ругаясь, что я переборщила.
– Ты сдурела?! Нам нужно убедить их снять обвинения, а ты… Чёрт, Каяна, соберись!
Первокровная права. Я погорячилась, вывалила всё, что думала, но так лучше не делать. Эмоции, пусть и требуют справедливости, но нужно оставаться хладнокровной.
– Ладно… Осталось ещё двое. Главное, чтобы численный перевес был на нашей стороне, верно? Как вообще проходит этот суд?
– Ты права. Они голосуют за или против и исходя из этого выносится приговор. Поэтому нам действительно важно, чтобы как можно больше служителей были на нашей стороне. Доминик после всего, что ты наговорила, точно будет против. Диана, вероятнее всего за. Эрих пока непонятно.
Мы снова ехали в очередной храм. На этот раз к Юриэль, служительнице Касеи, богини исцеления и света.
Признаться, я не ожидала, что Верховная окажется… милой. Особенно, если сравнивать её с Домиником. Правда, миловидность оказалась внешней обманкой.
Увидев меня на пороге своего храма, она покраснела и удивлённо раскрыла рот.
– Каяна Деваль?! Почему вы здесь, а не на больничной койке?! – женщина подошла к нам, стуча каблуками по паркету. – Лидия, вы в своём уме? Почему пациентка свободно разгуливает по улицам, находясь в критическом состоянии!
Женщина поправила светлые волосы и сузила кристально голубые глаза. На вид ей было около сорока, красивая и эффектная.
– Юриэль, это не Лидия, а я. Я приехала сама, потому что хочу просить вас кое о чём.
– Никаких разговоров! Вы самовольно покинули центр ради чего, Каяна?! Что может быть важнее вашего здоровья?
– Калеб. Он важнее, – я подошла ближе к женщине и взглянула ей в глаза. – Прошу, просто выслушайте и к вечеру я уже буду в палате. Обещаю.
Я видела, как служительнице не нравится моя идея, но, в конце концов, она недовольно махнула рукой. Мы с Лидией переглянулись, облегчённо выдыхая.
Очередной кабинет, только в этот раз я начала разговор не с обвинений. Нельзя решить проблему давлением.
– Слушаю вас, – опускаясь на диван и наливая воду из графина в стаканы, сказала Юриэль.
– Калеб невиновен. Пожалуйста, не выдвигайте против него обвинения.
– Я и не собиралась, – фыркнула блондинка, протягивая мне стакан.
– Что… Я думала…
Женщина слегка улыбнулась и сделала небольшой глоток воды.
– Я наблюдала за вами через Нинэль, она моя сотрудница, что не удивительно, конечно, учитывая, что она – врач. Я знаю почти всё о ваших отношениях, Каяна. И знаю, что вы просите не из страха, а из искреннего желания помочь.
Лидия присела на диван и облегчённо выдохнула. Я её прекрасно понимала, доказывать Верховным, что я не считаю своего клыкастого гадёныша виноватым, – та ещё задачка.
– Но мне важно понимать, насколько далеко вы готовы зайти ради него. Ваше тело ещё не восстановилось, вы не можете долго оставаться вне палаты. Это не просто вопрос морали.
– Я понимаю, – крепче сжав стакан в руках, я отвела взгляд. – Но если я сейчас отступлю… если не скажу всё, что должна… я не смогу жить с этим.
Пусть потом я расплачусь болью, пусть снова окажусь под капельницами, но я хотя бы буду знать, что не осталась в стороне.
Служительница склонила голову, изучая меня. В её взгляде не было мягкости, только та хрустальная прозрачность, за которой скрываются непоколебимость и строгость.
– Вы осознаёте, что даже если большинство проголосует за отмену наказания, это не означает, что от Калеба отстанут. Он давно раздражает многих. Слишком часто мелькает в наших отчётах. Ситуация с Асторией, потом вы…
– Он не нарушал ничего, – быстро возразила я. – Он просто…
Юриэль усмехнулась.
– Вы его любите. Не его фиктивная жена, а вы пришли просить помиловать его. Для меня это о многом говорит, Каяна.
Я кивнула, ощущая прожигающий взгляд Лидии сбоку. Кроме папы я никому не говорила о своих чувствах, но очевидно, чтобы доказать невиновность Калеба, мне нужно почаще заявлять об этом.
– Да. Люблю. Даже если он этого не хочет. Даже если он решил, что должен исчезнуть. Я всё равно буду рядом. До конца.
Юриэль немного помолчала, поставила стакан и встала, подойдя к большому окну.
– Я дам тебе один совет, Каяна. Не ставь свою жизнь ниже его. Даже ради любви. Потому что любовь, которая разрушает, не может быть светом.
Служительница обернулась. Голубые глаза вцепились в моё лицо.
– Что ж, я поддержу вас, но при условии, что вы пройдете лечение до конца. Отправляйтесь в центр…
– Сразу после встречи с Риэлем, – вмешалась я, решив, что с женщиной, которая сразу обозначила свои позиции, лучше говорить прямо.
Верховная перевела взгляд на Лидию, но первокровная сделала вид, что не замечает пристального внимания.
Что чёрт возьми между ней и этим служителем?!
– Ну, тогда мне остаётся только пожелать вам удачи, – сухо сказала блондинка и кивнула нам на дверь.
Мы
