молчит, но ей и не нужно ничего говорить – на лице субтитрами написано.
– Ну что ты от меня хочешь? – бессильно выдыхает Костя.
Они все очень устали от этого вечного напряжения, немудрено, что начинают срываться.
– Ничего необычного: чтобы вы не ставили себя выше других, – сквозь зубы шипит Лера.
– Вы? – все меньше понимая, переспрашивает Артем. – Что у вас тут происходит?
– Юровой не нравится, что нам, официалам, смирись уже, – кидает Соболь в сторону подруги, – продукты выдают без карточек и очередей. Хотела, как все, мерзнуть часами в ожидании, хотела быть мученицей, а не выйдет, простите, пожалуйста!
– Кость, – Кот тоже звучит устало, а уж если у него игривости дольше, чем на пять минут не хватает, то точно дело плохо, думает Долгорукий.
– Ой, да пошел ты, Костик, – Лера стремительно уходит в свою комнату, дверью хлопает, в точности как несносный подросток.
Артем оглядывает причину раздора – наполненные по большей части разными крупами и консервами пакеты. Не те признаки роскоши, ради которых стоит ссориться. Но и настоящая причина вряд ли в этом. Тяжело вздохнув, Артем разворачивается, чтобы успокоить, поддержать, когда слышит:
– Передай, пожалуйста, что я не хотел, – голос Соболя звучит достаточно виновато, чтобы Долгорукий ему поверил, поэтому кивает, прежде чем убраться из проклятой прихожей.
В коридоре сталкивается с большухой. Приветствие с губ срывается настолько робким, он так отчаянно вжимается в стену, чтобы не мешать старушке, прущей вперед, как паровоз по рельсам, что Долгорукому самому от себя противно становится.
– Не дом, а проходной двор, мое сердечко. Бегают, орут, мешают. Ни тишины тебе, ни покоя… – бормочет морщинистыми губами. Большуха Артему напоминает Бабу-Ягу из сказок. Подсознательно чувствуется, что ее лучше не злить. Вот он и старается. Проскальзывает к Лере, только когда старушка скрывается за поворотом.
Та круги по комнате наворачивает и курит, не открыв форточку, поэтому Артем делает это сам.
– Лер, – зовет Долгорукий, а дотронуться, тем более остановить, не пытается.
– Не надо, я все сама знаю. Что зря сорвалась за так, но…
– Сорвалась, потому что он прав? Не про мученицу, конечно, – моментально добавляет Артем, чтобы не нарваться на гнев ведьмы. – Но про чувство вины…
– Еще скажи, что повода нет… – Не глаза, две грозовые тучи смотрят на Долгорукого, вот-вот молнии замелькают, он только качает головой, мол, сижу, молчу. – И так удобно главное все получается. Натворила делов, обеспечила блокаду города, да такую, что аж карточки продуктовые приходится вводить, людей эвакуировать, и теперь дома сидит, пусть остальные разбираются. Не чудо ли?
– Никто так не думает, – Артем подходит, обнимает.
Лера в первую секунду обдает холодом и твердостью сосульки, но во вторую обмякает, тепло обнимает:
– Самое страшное, что я так думаю, – рубашка на груди мокнет от слез, но, когда Лера отстраняется, следов расстройства нет на ее лице.
– Пойду, попрошу Кота отнести неиспользованные карточки егерям, чтобы между собой распределили.
– Угу, – кивает Долгорукий, – ты иди, мне надо отчитаться маме, что доехал.
Глава 10
Чтобы не сойти с ума от безделья, Лера наводит порядок в кабинете. Все разворошенные бесконечными поисками рукописи и дневники отправляются по полкам в алфавитном порядке. Такого Лера не то чтобы не помнит, скорее такого Лера не делала никогда. Поэтому чуточку гордится собой. Вот уборка недоделанных даров… Каждый камушек, каждая бусинка и пустой елочный шар напоминают ведьме о фиаско с восстановлением щита, о том, какой самоуверенной была и бесконечно глупой. Поэтому они летят в мусорный пакет без сожаления. Поигралась и хватит. Возомнила себя непонятно кем, теперь весь город расплачивается.
– На свалку, на свалку, на свалку, – категорично заявляет мотку проволоки и собранным в парках теням. Те как будто бы печально машут ей на прощание, но нет, это все выдумки, конечно.
Освобожденный от рисунков и ингредиентов стол оказывается огромным, чуть ли не больше того, что Лера видела в кабинете у Кости, и это не может не удивлять.
Но недолго. Грохот на этот раз из бабушкиной комнаты отвлекает. На днях она в своем разрушительном поиске перебралась из гостиной, которая теперь выглядит словно после бомбежки. Если Лере придется просидеть дома еще пару недель – она и там идеальную чистоту наведет.
Глянув на смартфон, чтобы проверить время, ведьма замечает дату. Купала. Раньше бабушка собрала бы всех желающих, а когда большуха собирала, желающих всегда было много. Она бы собрала всех желающих, они бы поехали за город, куда-нибудь в глушь, под Выборг, чтобы жечь костры на берегу озера, водить хороводы, а ночью купаться, не боясь, что дикие русалки кого-нибудь на дно утащат. Ведь бабушка с ними договорилась, задарив бусами и вином.
– Под Выборгом, – вторит Лерка своим мыслям. Эхом в соседней комнате снова что-то ломается. Так громко, будто целая сосна, срубленная падает. Но соседи не придут жаловаться, все разъехались кто куда. – Под Выборгом заповедник, в котором держат те масленичные чучела, что никак не могут сжечь… – задумчиво тянет Лера и снова включает экран телефона, снова смотрит на дату. – А что, если…
Мысль формируется быстро. Быстрее уведомления о сообщении от Кости: еду с Хухулевым к тебе. Давай без фокусов.
А Лере не до фокусов. Ей бы пошевелиться, ей бы встать. Проверить, может подмести в прихожей, или убрать кружку из-под кофе со стола на кухне. В гостиную их вести нельзя, но теперь можно в кабинет. Да, Лера приведет их в кабинет, чтоб хоть немножко формально. Это же наверняка официальный визит, в конце концов, она под домашним арестом. Вдруг все-таки решено ее наказать, да еще как любят писать в комментариях «по всей строгости закона». Не просто так пришлось удалить все соцсети и мессенджеры. Не было и минуты, чтобы кто-нибудь не пожелал ей смерти или чего похуже. Не просто так у дома стоит патруль, вдруг проберется какой-нибудь народный мститель, застрявший в городе, как в зоопарке. На самом деле, Лере просто понять бы, что исполняющий обязанности губернатора забыл в квартире большухи.
***
Как же надоела эта девка, постоянно торчащая дома! Да, мое сердечко? Больше нравилось, когда она уходила на весь день и не мешала постоянным: «не разбери дом до фундамента», «прекрати ломать стены», «да что с тобой?».
Что со мной? Какой воистину
