вдруг новенький губернатор только и ждет шанс посадить далеко и надолго. «Ну как далеко, дальше границы не увезут…» – прикидывает Лера и вмиг вспоминает, что хотела другу рассказать: – Надо сжечь чучело!
Соболев на нее, как на глупенькую смотрит, мол, ну, давай, гений, поведай очередной дурацкий план:
– У меня отдел четыре месяца головой в стену бьется, только бы избавится от этих монстров. А ты как всегда…
– Нет, ты не понял. Что если нам просто перезапустить этот год, а для этого сжечь чучело.
– Перезапустить год… – Костя устало качает головой. – С чего ты вообще взяла, что сработает? Что это чучело не побежит от нас с криком «помогите, убивают»? Почему год должно перезапустить именно чучело?
– Сегодня Купала, – все равно что ребенку очевидные вещи объяснять.
– Это ни разу не логично.
– На Купалу тоже чучело жгли. Эдакое колесо года, в каждой четверти которого свое чучело. Одно не сработало, может другое сработает.
– А может и не сработать. Как с… – Костик совершенно точно очень вовремя прикусывает язык. Отворачивается к только-только выключившемуся чайнику и разливает кипяток по кружкам. Несколько минут не поворачивается, по движению руки Лера догадывается, что пакетиками в кружках болтает. Только когда Костя ставит кружки на стол, добавляет спокойнее: – Твоя задумка держится исключительно на идее, что наши проблемы начались с чучел. Но что, если они просто следствие нарушенных ранее процессов?
– Это каких?
– Да любых. Что было со сфинксами, помнишь? – Ведьма закатывает глаза. Как не помнить, нет-нет да проснется от воспоминаний, выпотрошенных егерей и раскроенных черепов. – А может, и еще раньше.
Лерка отпивает из кружки, и от крепости чая в горле першит. Подцепив пальцем бумажный ярлычок, замечает название «сила Сибири». Ну точно шаманский.
– Ты б его разбавлял хоть чем-то, – грея руки о теплые стеклянные стенки, подначивает, – глюки еще не ловишь?
– Кому глюки, а кому видения будущего, – Костик чай смакует, чуть ли не глаза прикрывает от удовольствия. Что Леру пугает, конечно.
– Ну и как оно, это будущее?
– Туманно.
– Значит, ничего мы еще не испортили. Ну, окончательно.
– Если дело действительно в нас, – тянет Костя.
У Леры аж лицо вытягивается, когда она понимает. Понимает слова друга про место, где все началось. Про место, где нужно искать ответы.
– Оденься поприличнее, – она смотрит на настенные часы. – Как раз успеваем к ужину.
– Лера, нет, это очень плохая идея. Ты знаешь, что грозит одаренному за наруше…
– Ой, ну что они сделают? Посадят меня? Ага, конечно, – категорично отрезает Лерка, поднимается и, заглянув в ванную, выходит оттуда, шурша при ходьбе лыжными штанами. – Одевайся или пойду одна.
***
Они стоят у дверей Ньюгрейнджа минут тридцать, и Костя давно забыл, когда в последний раз чувствовал пальцы на ногах. Точно помнит, что с мизинцами попрощался раньше всех.
– Лер, пойдем домой. Никого не пустят без приглашения.
– А что такое? – фыркает Лера и трет варежкой онемевший нос. – Неужели Королева фей, такая сильная и могущественная, делатель избранных и величайших магов, не может разобраться с ебаной зимой.
Костя, по настоянию Леры одетый прилично, а значит, продуваемо и ни разу не по-зимнему, успокаивает себя мыслью, что не будь его здесь, подруга ломала бы двери. А он всю следующую неделю искал бы ее среди проклятых кариатид. И раз уж Соболев здесь благодаря дипломатическим способностям, почему бы не попытаться попасть в посольство с их помощью. Чтоб там спасать Леру, в первую очередь, от самой себя. Ибо есть вполне осязаемые опасения, что королева такое поведение терпеть не будет.
Костя подходит к двери и кладет на нее руку в перчатке и голосом, что есть у всех официалов, таким, не терпящим возражений:
– Начальник отдела по контролю над магическими существами требует аудиенцию.
Лера, сдавшись, зарывается носом в вязаный шарф и бурчит:
– А разве фейри попадают под закон о контроле? Они же вроде разумные…
– Там закон так написан, что при необходимости попадают.
– Как удобно. Когда хочется контролировать – существа, а как хотим налог на владение землей поднять, так платите как миленькие.
– Лер, пойдем, это все равно не сработало.
– Каково это – чувствовать свою беспомощность? – с интересном тянет подруга.
Костя понимает, что по-доброму, но этот поезд уже в огне:
– Ты мне расскажи.
– Ну и мудак, – смеется Лера. – Перчатку сними. Сейчас они решили, будто давно мертвая корова требует аудиенцию.
Костя смотрит на перчатки и с сожалением начинает их стягивать, палец за пальцем.
– Это оленья.
– Ну и извращенец.
Он медлит, прежде чем прикасаться голой кожей к покрытой изморозью металлической двери, но все-таки делает над собой усилие. На этот раз произносить сакраментальную фразу не надо. Двери со скрипом открываются, впуская друзей в тепло. Высокая тонкая фея в легком шифоновом платье ждет их. Зеленый цвет кожи.
– Не рады, – едва слышно шепчет Костя.
– Странно, а я думала, приколы официалов всем нравятся, – фыркает подруга.
***
Костя посреди этих каменных стен и золотых подсвечников выглядит отлично. «Не то, что в прошлый раз», – припоминает ведьма. И мысленно хихикает, что это, конечно, благодаря ей.
А вот лыжные штаны во время ходьбы шуршат на весь зал. Лерка только сейчас понимает, в каком виде врывается к Королеве, и хочется рвануть назад. Все равно, что встретить бывшего по пути к мусорному баку с мешком отходов наперевес, грязными волосами, затянутыми в хвост на макушке, и в растянутой домашней одежде, ведь стирка только предстоит.
Но как только двери тронного зала открываются, ведьма расправляет плечи и выкидывает все это из головы, подходит к месту, где все еще заметно торчит древко копья, как будто специально для нее – просто руку протяни.
Во дворце пир, самые приближенные то и дело поздравляют королеву с днем рождения.
– Ох, я прошу прощения. Не знала, что у вас праздник, – теряется Лера, но Королева фей только смеется, запрокидывая голову назад. Отчего хохочет и все окружение.
Лера смотрит на Костю, тот шепчет:
– Это не реальный день рождения, феи же бессмертные. Она вечеринку устраивает каждый раз, когда совсем скучно становится.
Смех гремит, даже Лера, стоящая совсем рядом, едва ли слышит, но Королева подмечает все.
– А мне скучно,
