Ты, главное, помалкивай и будь при мне. Что я делаю, то и ты. Выполняешь только мои приказы. — Шпидла посмотрел на часы: — Пока иди отдохни, выспись. До завтрака ещё пять часов мира.
Время старта челнока, увозившего делегацию обратно на «Солнечный Ветер», было определено накануне. Тем не менее Берг поднялся с постели загодя. Сделал обязательную физзарядку, умылся, принял душ. Затем собрал разбросанную Паппе одежду, понёс к утилизатору. Передумал, сунул ком в стенной шкаф. Вовсе не потому, что она кому-то могла пригодиться. Сегодня ночью Дин снова приходила. Попрощаться. Теперь Берг понимал, чему предстоит случиться и что следует сделать. Насколько вообще можно что-то понимать в этих их вариативных будущих.
В коридоре дежурил Ян Шпидла.
— Ночь прошла спокойно? — спросил Рихард.
— Да, спокойно.
Врал подполковник старательно и, в общем-то, умело, но советника Берга ему было не провести. Рихард прошёлся по коридору, остановился у номера Паппе. Покосился на Шпидлу: знает или нет? Решил, что знает.
Полчаса спустя начали просыпаться первые жаворонки. Ещё через полчаса явилась Рейнфорд приглашать гостей на завтрак. Отсутствие Паппе первой заметила Нина Дорадо — в кафе, когда рассаживались за столики.
— А где Уна? Она проспала? Может, надо её разбудить?
— Не стоит её беспокоить. Госпожа Паппе немного перебрала спиртного на банкете, — Дженнифер расплылась в снисходительной улыбке.
— И за это вы её убили, — тихо, чтобы услышали только стоящие рядом с ним Корриган и Рейнфорд, добавил Берг.
Улыбка на лице Рейнфорд превратилась в маску. Корригану понадобилось с полминуты, чтобы осмыслить новую вводную и выбрать линию поведения. Дорадо насторожилась:
— Надеюсь, ничего опасного?
— Нет, нет! Она лишь пропустит завтрак и поездку в космопорт, — заверил её Корриган. Тихо, для Берга, добавил: — Паппе могла создать неприятности. Поверьте, так будет лучше для всех.
— Что именно будет лучше? — не унимался Рихард. — Её смерть или сокрытие информации об оной?
— И первое, и второе. Насколько мне известно, за этой особой числятся преступления, караемые смертной казнью и по законодательству Евроссии, и по внутреннему уставу тайной полиции. Давайте считать, что правосудие восторжествовало.
— Давайте, — согласился Берг, помедлив.
Что он испытал, узнав о гибели Уны Паппе? Сострадание? Облегчение? И то, и другое одновременно. Но эти чувства отступали перед осознанием того, что самая трудная и важная битва в его жизни началась.
Завтрак повара Лабиринта приготовили изумительный. Стейк из мраморной говядины таял во рту, сыры были подобраны на любой вкус, от камамбера до чеддера, а уж любитель овсянки и подавно мог язык проглотить. Анита едва ли заметила сей акафист чревоугодию. Сегодняшний сон не отпускал её, сон, более яркий и выпуклый, чем любая реальность. Не важно, о чём он, не важно, какие образы мелькали перед внутренним взором. Значение имеют лишь ощущения, которые он оставил. Вчера она соприкоснулась с сообщностью, ей показали глубинную сущность этого мира любви и единства. Сегодня она сделалась его частью. Анита не боялась возвращаться на Землю, не боялась оказаться один на один со ставшей вдруг чужой родиной. За её спиной раскинулось доминант-дерево, сотни тысяч ветвей. Она — его привой, она станет родоначальницей нового ствола, миллиарды новых…
Нет, не миллиарды. Вряд ли миллионы. Глубина доступна единицам из многих тысяч. Ей предстоит трудная работа: выискивать алмазы в толще породы, подбирать помощников — доминантов следующего уровня, — растить дерево. Но каким же прекрасным оно станет — обновленное, очищенное от пустой породы человечество! Что станет с прочими? Да кого интересует судьба породы, ушедшей в отвалы! О них позаботятся, несомненно. Кто-нибудь.
На корабль они возвращались тем же минишаттлом, однако на этот раз в салоне было просторно — три из восьми кресел пустовали, Берг с охранниками остались на Лабиринте. Ржавикина была почти рада данному обстоятельству, так как от советника исходило ощущение опасности. Она и прежде его побаивалась, но тот страх выглядел иррациональным, каким-то детским. Теперь опасность была вполне обоснованной. Просто на той глубине, где она таилась, не существовало ни слов, ни образов, чтобы её описать.
Взамен вместе с делегацией на Землю летела Пристинская, вернувшая после операции свой прежний, такой привычный облик Елены Прекрасной. Почему-то она ощущалась странно: с одной стороны, она была частью сообщности, с другой… как бы и нет. Возможно, всё дело в доминантах? Ржавикина пока не разобралась с этим, списывая двоякие ощущения на недостаток опыта. В любом случае, Пристинской в салоне не было, она предпочла занять место рядом с пилотом. И никто не мешал пятерым избранным обсуждать планы предстоящей работы. Национальных, государственных, тем более языковых и культурных барьеров между ними отныне не существовало. Они были мессиями будущего человечества, объединённые одной целью и одним доминантом.
Предложение лететь на Землю в качестве полномочного посланника Лабиринта застало Елену врасплох. Она ожидала чего угодно, когда Корриган перед ужином пригласил их с Танемото к себе в кабинет на совещание. Всего, чего угодно, но только не этого! Она чуть не позвала Половинку посоветоваться. Хорошо, Танемото её опередила:
— Мы согласны. Елена берёт на себя обязанности временного посланника Лабиринта. С одним условием: ты даёшь ей карт-бланш. Никакого контроля, никаких ограничений. Необходимых для своей миссии сотрудников Елена наберёт сама, на Земле.
— Конечно, конечно, — Корриган вскинул руки. — Я вам полностью доверяю!
Положим, в этом он лгал. Но понятней не становилось. Не для того же Елена устраивала побег на Лабиринт, чтобы её здесь зверски убили, воскресили и отправили восвояси на Землю?! Поучительный жизненный опыт, ничего не скажешь.
Продолжения разговор не получил — на совещание прибыл Берг. Его скорое согласие Пристинскую если и удивило, то самую малость. Больше заботила позиция Половинки. Должно же быть разумное объяснение этой «дипломатической миссии»!
Никакого объяснения Елена тем вечером не получила. На банкете Корриган не сводил с неё глаз — и в прямом смысле, и в переносном, — потом исчезла Танемото, ни о чём не предупредив. И даже когда Рейнфорд отвезла её «домой», то есть в апартаменты Альментьевых, Пристинская не решилась начать мысленный разговор, очень уж непростой соседкой была Ангел.
Танемото подошла к ней лишь на космовокзале. И когда обняла крепко на прощанье, Елена шепнула:
— Что происходит, можешь объяснить? Зачем меня отправляют посланником на Землю?
— Не забивать голову, для этого у тебя есть доминант. Лучше думай о Тагирове, который ждёт тебя на «Солнечном Ветре». А чтобы настроиться на правильный лад, послушай
