была. Достаточно было желания. Это всегда был дар, который стал моим проклятьем. Парадокс: мне не приходилось проходить испытания, чтобы завладеть способностями, но каждый раз, используя силу, я понимал, что это и есть испытание. Владеть чем-то, что никогда не достанется тебе.
Так было с самого начала.
Я вспомнил лес, холодный воздух, впившийся в лёгкие, и шорох листвы под ногами. Мы с Асмаром были детьми, мечтающими заполнить голод внутри, оттого часто ходили в лес, намереваясь найти хотя бы ягоды. Мы брели меж деревьев, и я знал, что он уже устал. Знал, что его мучает не только голод, но и бессилие. Он сел на трухлявое бревно, закинул голову назад и сдавленно простонал:
– Да я бы всё отдал за кусок сочного, прожаренного мяса.
И тогда что-то внутри меня дрогнуло. Лениво заворочалось в глубине, будто пробуждаясь ото сна. Я не мог это объяснить, просто почувствовал, как по венам потекло тепло. И прежде, чем успел осознать, что делаю – щелкнул пальцами.
А потом запах жареного мяса. Асмар широко распахнул глаза. Перед ним, прямо на пне, лежал кусок дымящегося, сочного стейка.
– Чего?! – ахнул брат, но голод пересилил удивление, он схватил мясо, даже не задумываясь, откуда оно взялось.
Тогда я ещё не знал, что это было. Не понимал, что произошло. Только чувствовал странную лёгкость внутри, будто мир сам подстроился под это желание.
– Последний шанс передумать.
Ливи лишь усмехнулась, запрокинув голову.
– Делай.
Я щёлкнул пальцами. Тепло разлилось по залу, невидимой волной охватило Лив, наполнило воздух электричеством. На секунду показалось, что время замерло. Демоница вздрогнула, её губы чуть приоткрылись, но не от боли, от чего-то другого. Как будто что-то внутри неё развернулось вспять, как будто сама её суть смялась, перестраиваясь по-новому.
Я стоял, смотрел на Лив и… ничего не чувствовал. Внутри зияла пустая тишина, будто волна магии схлынула, забрав с собой не только энергию, но и сам момент желания. Я не помнил, что она сказала секунду назад. Не помнил, какие слова сорвались с её губ. Не помнил, что именно исполнил.
Я просто смотрел.
Лив, словно проверяя себя, коснулась лица, затем скользнула руками по телу.
– Как я выгляжу? – спросила она, выдохнув.
– Как обычно. С иллюзией.
Она замерла, будто осмысливая сказанное. Потом улыбнулась, дрожащими пальцами провела по щеке.
– Спасибо, – тихо сказала напарница, и прежде, чем я успел что-то ответить, кинулась мне на шею и крепко обняла.
Её дыхание было сбивчивым, но в голосе звучало облегчение.
– Ты сделал меня человеком.
Я моргнул.
Память стёрла желание, произнесённое пару мгновений назад, но её слова и реакция говорили, что я всё-таки сделал то, что она хотела.
Обрадованная Ливи умчалась, сказав, что заскочит чуть позже, а я так и остался посреди зала, разглядывая закрытую дверь. Впервые за долго время, благодаря напарнице, я знал, что исполнил.
Необычное чувство разливалось по телу, но я тряхнул головой, отгоняя его. Есть дела поважнее, чем думать о природе моих способностей. Мне нужна Адель… шагнул в сторону, когда входная створка снова скрипнула. Думал, что Ливи забыла что-то, но внутрь вошла совсем не она. Каблуки застучали по плитке.
– Привет, любимый.
27
Я едва успела добежать до комнаты, мечтая выплакаться как следует. Уходя от Истара, я не могла отделаться от мысли, что мне приходится преодолевать себя, чтобы сделать это. Расставаться с ним совершенно не хотелось. Вот только рано или поздно Рубин явится. Уж лучше я не стану свидетелем их встречи, я просто не выдержу растерянность на его лице, а за ней и осознание.
Но планам не суждено было сбыться. Мама остановила меня у самой двери, аккуратно разворачивая и разглядывая лицо.
– Что случилось, милая? – сдвинув брови и убирая прядь за ухо, спросила она.
– Ни-че-го, – ответила я, но предательский всхлип всё испортил.
Сил держаться больше не было. Я шагнула ближе и уткнулась носом в шею матери, мечтая, чтобы это всё поскорее закончилось. Когда-то боль утихнет, когда-то станет легче…
– Тише-тише, моя хорошая, – тёплая рука скользила по моей спине, успокаивая. – Пойдём, расскажешь всё.
Рассказывать о том, что жизнь подарила мне нечто прекрасное и тут же забрала это, я не хотела, но держать всё в себе ещё хуже. Усадив меня на кровать и вручив плюшевого кота, мама села напротив, ожидая, когда я соберусь с мыслями.
– Я влюбилась, – на выходе сказала я, но чуда не случилось.
Внутри по-прежнему было холодно и больно. А на лице матери не дрогнул ни один мускул.
– Знаю, милая. А почему плачешь?
– Как это «знаешь»?
Юми Блоссом рассмеялась и накрыла мою руку своей.
– Ада, у тебя всё написано на лице…
– Как давно написано?
– Ну-у, примерно с ужина в честь помолвки с Эндрю.
– Мам, я не люблю Эндрю и никогда не любила. – От произнесённой истины стало чуть легче, но всё ещё недостаточно, чтобы расслабиться.
– Прекрасно знаю и это…
– Что?!
– Адель, я взрослая женщина, которая вполне может оценить, насколько счастлива моя дочь. А теперь расскажи мне всё.
И я рассказала. Всё, с самого начала, когда впервые оказалась в Лавке. Про странное загаданное желание и то, как Истар привязался ко мне. То, что он – демон, я тоже не стала утаивать. Какой теперь смысл, если все, итак, знают, что они существуют. Я была искренней, и с каждым произнесённым словом, с плеч падал груз.
Мама внимательно слушала и не перебивала. Только когда она узнала про демона, который всё это время был рядом, слегка нахмурилась, но промолчала.
– А потом появилась эта Рубин, – вздохнула я и поставила точку в рассказе внимательно следя за реакцией мамы.
Я ожидала чего угодно, но никак не того, что она просто рассмеётся. Возможно, это нервное, но мама выглядела довольной.
– Знаешь, у меня с твоим отцом была похожая ситуация, – начала она, но тут же поспешила оправдаться: – Конечно, он не демон и у него даже не было бывшей погибшей подружки, но мне тоже пришлось бороться за своё счастье. Я тогда судилась со своим агентом, который решил подставить меня и нашла адвоката, которым оказался Мейсон. Тогда мне казалось, что сама судьба свела
