нас друг с другом. Вот только у твоего отца планы были другие. Он жил одной лишь работой, даже не допуская мысли о том, чтобы встречаться с кем-то. Я была готова на всё, что угодно, чтобы привлечь его внимание и после разбирательства в суде, тут же нарушила правила дорожного движения, специально, чтобы лишний раз связаться с ним. В конце концов, Мейсон прознал, что я специально создаю себе проблемы. Помню, как он сказал мне, что, если я продолжу в таком духе, он передаст мои дела своему коллеге. А я в ответ заявила, что я перестану только в случае, если он сходит со мной на ужин.
Историю знакомства родителей я знала, но не так детально, как рассказывала сейчас мама. Я всегда считала, что их отношения идеальны, но и подумать не могла, что прежде, чем встречаться, им пришлось пройти через трудности.
– Вряд ли это можно назвать похожей ситуацией, мам, – усмехнулась я.
– Посмотри на это под другим углом: Истар был с тобой, он вернулся к тебе несмотря ни на что. Его бывшая дев… демоница жива, но это не значит, что он до сих пор любит её. Возможно, он винит себя за её смерть, думает, что мог что-то исправить, но это не любовь, милая.
– Но и меня он не любит!
– Ада, что-то мне подсказывает, что демоны не сильно отличаются от человеческих мужчин. Если Истар чего-то не сказал тебе, это не значит, что он не чувствует. Сама подумай, стал бы он отыскивать твою машину, будь ему всё равно?
– Но это было до того, как вернулась его… любимая…
– Знаешь, что я поняла за свою жизнь? – поймав мой удивлённый взгляд, мама продолжила. – Лучше честности нет ничего. Поговори с ним, узнай, чего он хочет и только после этого делай выводы. Можно отсидеться, спрятать голову в песок и жалеть всю жизнь, а можно попробовать быть честной. Во всяком случае, ты ничего не потеряешь.
Простая истина привела меня в чувство. Слёзы, скапливавшиеся в уголках глаз, больше не готовы были пролиться. В груди поселилась глухая пустота, а в голове вертелась одна мысль: вчера Истар показал своё отношение ко мне и без слов. Чётко, недвусмысленно. А сегодня я просто ушла. Оставила его, несмотря на то что сделать это казалось сущей пыткой.
Резко вскочив, я направилась в ванную. Надо смыть с себя это чувство беспомощности, встряхнуться, перестать жалеть себя. Мама права: пока я топчусь на месте, застряв в жалости к себе, ничего хорошего не выйдет.
Быстро умывшись, собрав волосы и переодевшись, я схватила телефон и вызвала такси. Время тянуть нельзя, иначе я передумаю. Пока машина была в пути, я посмотрела в зеркало: взгляд твёрже, спина прямее, но в глубине отражения всё ещё таилась неуверенность.
Сжав губы, я решительно вышла за дверь. Такси уже ожидало у входа. Для начала нужно вернуть мою машину. А после моего демона. Адель Блоссом не сдаётся, не проигрывает и уж точно не уступает своё счастье просто так.
Я был уверен, что разум играет со мной жестокую шутку, что сознание, отравленное усталостью и прошлым, выдало этот образ, дразня, издеваясь. Но вот она делает шаг вперёд, а каблуки чётко стучат по каменному полу. Не мираж, не обман зрения. Лёгкие сжались, в груди заполыхал огонь – болезненный, раздирающий, лишающий способности дышать.
Рубин.
Я видел её перед собой, такую же, какой запомнил в последние дни: нежную, утончённую, с кротким взглядом и лёгкой полуулыбкой, которая могла свести с ума. Только теперь в этой улыбке было что-то чужое. Неестественное. Как будто её натянули, не понимая, как пользоваться.
Пшеничные волосы рассыпались по плечам, мягкими волнами обрамляя бледное лицо. Пара небольших рогов едва заметно выглядывала из прядей – такие родные и знакомые. Но когда я поднял взгляд выше и столкнулся с ней взглядом, внутри что-то надломилось. Красные. Не золотые, как прежде. Не тёплые, не мерцающие светом, которым они когда-то озарялись, когда она смеялась, когда мы оставались наедине, когда я ловил её взгляд на себе. Эти глаза теперь казались чужими, в них не было той самой Рубин, которую я знал.
Всё внутри напряглось, отказываясь принимать реальность. Рубин мертва. Она не могла вернуться. Но вот она шагает ближе, протягивает руку, пытаясь коснуться, и я…
Отшатнулся.
Всё, что я мог – это отпрянуть, избежать прикосновения, словно оно сожгло бы меня заживо.
– Нет… – вырывается из горла, хрипло, глухо, будто в горле застряли осколки.
Её брови едва заметно дрогнули, но на лице по-прежнему застыла улыбка.
– Истар… ты что, не рад меня видеть?
Тот же тембр, те же интонации, но слова звучат не так. Как будто кто-то повторяет заученный текст, пытаясь угадать, как он должен прозвучать. Моя рука невольно дрогнула, я сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
Я стоял и смотрел в лицо призраку, который не должен был существовать, и с каждой секундой отчаянно пытался понять, за что мне это наказание.
– Я… пришла за тобой, – закусив губу и нахмурив брови, сказала демоница.
– Ты умерла. – Звук пробирался сквозь сухое горло, болезненно царапая. Рубин предприняла попытку снова дотронуться до меня, но я перехватил её руку, не позволяя. – Асмар сказал, что ты умерла…
– Не совсем, – опустив взгляд перебила демоница. – Он хотел убить меня, собирался сбросить в море, но мне удалось не разбиться о камни и даже выбраться на сушу… Я не могла вернуться во дворец, не могла добраться до тебя… – Слёзы выступили на глазах, грозясь вот-вот пролиться.
К горлу подкатила тошнота. Асмар вполне мог сделать это. Он знал, что Рубин дорога мне, что я хотел быть с ней независимо ни от чего…
– Как только у меня появились способности, я смогла пробраться в твою комнату, хотела бежать с тобой… Но тебя не было. Во дворце творилось сущее безумие, Асмар рвал и метал, но никто не знал, где тебя искать.
– Какие способности?
Красные глаза посмотрели на меня с тенью боли. Её губы дрогнули, но она не отвела взгляда. Я лучше всех знал, что раскрывать свою магию – значит обнажить уязвимое место, но, если Рубин стояла передо мной живая, я хотел слышать правду.
– Когда я выбралась… когда осознала, что не умерла, – её голос слегка дрожал, но она продолжала,
