костяшками пальцев похрустит. За секунды до пробуждения монстра снимает пуховик и отдает его Лере. В его пальцах мелькают длинные красные бусы, одну из бусин он и протягивает ведьме.
– Если она посинеет – все плохо. Вы меня тогда обратно не ждите. Думайте над новым вариантом, ладно?
– Нет другого плана. Ты вернешься, иначе Костя меня придушит. А если умру – попаду туда же, и тогда тебя никто не спасет, буду мучить, – храбрится Лера и все-таки спрашивает: – Тебя сейчас сожрет монстр. Какого ты такой счастливый?
– Меня готовили к этому, – жмет плечами Кот, а сам слухом далеко под водой, там, где щупальца гигантского осьминога начинают подрагивать. – В этой части плана я знаю, как должен поступить буквально на каждом шагу. Понимаешь?
Лера кивает. Знать, что делать, неведомая для нее роскошь.
Волны все сильнее бьются о причал, лед оглушительно трескается, вздымаясь глыбами, ощеривая пасть залива бело-серыми зубами. Кот улыбается ей хитро, наматывая бусы на кулак, эдакий абсурдный кастет. И кивает:
– До встречи.
Лера срывается с места, поскальзывается, роняя пуховик, подхватывает его за рукав и бежит, бежит, бежит. Не оборачивается. А в памяти все равно отпечатываются: горящие огнем глаза, склизкие щупальца и клювообразная раскрытая пасть, за которой виднеется бездна.
***
Кот оказывается на пустынном берегу черного потока, в котором барахтаются души умерших.
– Ну, раз паромщик в отпуске, – хмыкает Кот и разматывает бусы.
Вглядевшись в сумеречное небо, разглядывает тянущуюся к другому берегу тонкую, как паутинка, нитку. «Только оптимист мог назвать это мостом», – прикидывает Кот. Времени у него не так много, надо успеть, пока полнолуние не закончилось. Иначе сила, что позволила сюда попасть, станет его проклятьем: превратится в кота на месяц и, скорее всего, останется в царстве мертвых навсегда. А Лера запретила. Бусы тянутся и тянутся. Он один конец обвязывает вокруг пояса, привязывает другой к «мосту», как страховку. Снимает ботинки, в голые стопы врезаются острые камни, но, элегантно подпрыгнув, он замирает на ниточке, словно циркач.
– Ну что ж. Погнали, – выдыхает Кот и, мурча себе под нос незамысловатую мелодию, начинает медленно продвигаться по «мосту».
Под ним простирается не море, река, но конца и края ей не видно, как и барахтающимся в черной воде душам. Душам, измученных жизнью, рутиной и серой погодой. Запуганных, не уверенных в себе и в почве под ногами. «Поэтому они выбрали более безопасный способ», – понимает Кот и не осуждает.
У него за спиной годы подготовки, у него в голове знания. Нужно только сконцентрироваться и не дать слабину. Набрать темп и уверенно ступать по нитке-мосту.
«Оступишься, свалишься и сдохнешь в геенне огненной, бесполезная твоя тушка», – повторяла наставница день напролет. Каждый день.
Такое невозможно не запомнить. А вот сосредоточиться сложно. Вокруг только темная вода, сумеречное небо, плеск волн и удары тысяч рук по воде. И нить, что ведет Кота куда-то. Только иди и иди, пока берег не увидишь.
Кот поглядывает на часы, но в вечном безвременье они не работают. Кажется, идет уже час, но успокаивает себя: это мозг паникует от неизвестности. Но ноги… Ноги устали и подло дрожат каждый раз, когда нужно сделать новый и новый шаг.
Он уговаривает себя не оборачиваться, настаивает, что это не поможет. Но какая-то часть все равно заставляет, и Кот осторожно поворачивает голову, разворачивает плечи, и за спиной ничего. Только темная вода, сумеречное небо, плеск волн и рук по поверхности воды. И нить, что ведет куда-то. Конца и края ей не видно.
Он смотрит вперед, назад и снова вперед. «Точно ли иду правильно? Может, надо вернуться? А я дойду обратно? И где это обратно?». Голову ведет, перед глазами темнеет, и он, взмахнув руками, безнадежно падает в волны, бездну, появившуюся геенну огненную. А где-то на крае слуха слышится песня. Древняя, дикая, слов не разобрать, а все равно подпевать хочется и пуститься в пляс. «Но мне нельзя, – вспоминает Кот, – иначе я…»
Резко открыв глаза, понимает – падает. В панике хватается за нитку бус и как чайный пакетик виснет, качается из стороны в сторону. Языки пламени хотят лизнуть голые пятки, но не дотягиваются. Собравшись с мыслями, игнорируя все вокруг, Кот видит только красные бусины, что теперь ощущаются как жизнь. Настоящая. Он жизнь свою в ладонях держит. За нее держится.
Благо руки не так устали, и он чуть ли не за уши вытягивает себя обратно на мост-нитку. Хочется завалиться в кровать и лежать, да хотя бы отдышаться, но нельзя, нельзя. Туони – бог мертвых – знает, что в его земли пробрался нелегал. Царство пытается прибрать нелегала к рукам. А значит, он подобрался довольно близко. Кот поднимает взгляд и вдалеке, на грани звериного зрения, видит черную кромку берега. Даже если кажется – плевать, хоть какая-то надежда.
Хлопки крыльев, что он слышит сзади, закидывают в голову шальную мысль «бежать», но это была бы ошибка новичка. Никто не сможет побежать по этой нитке. Кот ускоряется, берег приближается, как в сказке, вопреки любым законам физики. В царстве мертвых ничего не слышали о формулах скорости, времени и расстояния. Пока ты знаешь, что делаешь, мир поддается и помогает.
Удар в затылок, и Кот снова едва не теряет равновесие, хватается за бусы. Черный лебедь зависает над Котом, шипит и снова пытается ударить, упрямо метит в голову. Подлетает так близко, что Кот замечает острые поблескивающие зубы в открытой шипением пасти. Коту приходится ударить лебедя по клюву раскрытой ладонью. Тот не пугается, а только сильнее злиться. Но птица на мгновение теряется в пространстве, в собственной злости, и это позволяет Коту продвинуться еще на несколько шагов.
Берег очень близко. Кот видит, как молодые божичи смеются, как ветер раздувает их черные волосы, как железные сети, что они раскручивают в воздухе, летят в воду, мешая духам уплыть. Как только прибывшие души жмутся друг к другу не потому что мерзнут, а из-за страха, не понимая, зачем кому-то возвращаться к проблемам, заразам и боли.
Забывшись в изучении берега, Кот пропускает очередной удар, и клюв лебедя попадает в лоб. Птица метит в висок, но промахивается, а Кот… у него есть новая цель, он с опаской отпускает мост-нить и, придерживая бусы, прыгает в сторону берега.
«Главное в воду не попасть, главное в воду не…» Кот он и в человеческом обличье – кот. Кувырок через себя, приземление на
