сидящую ближе:
– Ты же хотела последить за сюжетом, зачем?
– Затем, чтобы сюжет стал интересным. Посмотрим, как его отсюда вызволять будут.
***
Где-то далеко-далеко над ними, Лера сидит на кухне и пристально смотрит на красную бусину. Ведьма уверена, пора. Кот наверняка уже закончил и вот-вот вернется. Его готовили к этому много лет. Конечно, он справится, нет никакого другого варианта, в котором Лере придется все рассказать Косте. Это же Кот. Наверняка все прошло как по маслу, еще и друзей новых завел. Он же внимательный и общительный, даром, что шпион. Лера уговаривает себя не смотреть на часы, не проверять время каждые полминуты. Ну зачем, там все в порядке. Мантра прерывается едва слышным ругательством: из центра бусины к краям тянется аккуратный морозный узор синего цвета. Бусина небольшая и виткам не нужно много времени, чтобы заполонить собой всю поверхность – превратить бусину из красной в синюю.
Счетчик тикает. У Кота в распоряжении последние сутки полнолуния. Если он застрянет там на месяц в анималистической форме, тогда все пропало, они ничего не смогут сделать. Из царства мертвых редкий смертный возвращался. А здесь…
Лера не может найти себе место. Она, как бабушка, бродит по квартире, ощупывая взглядом, мысленно перебирая каждый предмет, попадающийся на глаза. Прикидывает, что может помочь. Но нет, все безнадежно. Ведьмы из Семьи никогда не путешествовали в загробный мир. Им это просто не нужно. А значит, и какого-то уникального семейного решения не найдется, ни в артефактах, ни в записях.
– Мы просто тратим время, – и то, как обреченно это звучит вслух, пугает. Пугает, своей правдивостью.
Лера тихонечко подходит к двери в бабушкину комнату, не заглядывает, потому что слышит песню, низкий вибрирующий, но все еще бабушкин голос, слова на неизвестном языке, барабаны. Незнакомый язык, незнакомый ритм барабанов, незнакомая бабушка.
Одна скатившаяся по щеке слезинка высвобождает целые потоки. Лера давит всхлип в груди и не дает ему вырваться. Глушит и душит, убивает. Со слезами так не получается. Они текут и текут, не уменьшая то чувство безнадеги, что метастазами расползается из души по всему телу. И Лере больно по всему телу, как, наверное, никогда не было. И все, о чем она может думать, чтобы это все прекратилось: боль, слезы, неизвестность. Сама не понимает, как приходит к давно забытым словам, но молится, просит. Не требует, на это сил давно нет.
Лера, скорчившись, сидит на полу, в темном коридоре и шепчет в собственные колени, сотрясаясь от рыданий:
– Пожалуйста, просто помоги нам его вытащить. Пожалуйста.
Вдруг с кухни доносится звук: кто-то брякает кастрюлями, и Лера хмурится – они вроде бы договорились с бабушкой, что та не устраивает бедлам на стратегически важной части квартиры. Вытирая рукавом кофты глаза, ведьма заходит на кухню и замирает: рядом с плитой стоит старуха, и это совершенно точно не бабушка. На каком-то подсознательном уровне Лера знает, что это за старуха. Та кидает в гигантскую кастрюлю, в пышущий паром отвар сушеные грибы из бабушкиного мешка в цветочек. И, не задумавшись, открывает нужный из десятка шкафчиков, достает и сухоцветы.
– Ну что смотришь, девка? – фыркает старуха. – Будто не ты просила помочь.
Голова тяжелая, соображать трудно, подбирать слова невыносимо, вот Лера и выдает без задней мысли:
– Я не думала, что этого достаточно.
– Порыдать в коридоре? Да, это мало похоже на торжественную молитву с жертвоприношением. Разве что жертвоприношение для тридцатилетних, да? Без завышенных ожиданий, так сказать.
– А вот это жестко. Для спасенной из плена.
– А с вами по-другому можно? Заварили кашу давайте расхлебывать. Зови шамана! – приказывает. Лера почти говорит, что нет здесь никаких шаманов, но богиня резко одергивает: – Не выдумывай! Зови сейчас же, пока не поздно.
Руки трясутся пока она вытаскивает телефон из заднего кармана джинсов, пальцы дрожат, и она из раза в раз промахивается, пытаясь набрать Костю, а когда наконец-то слышит нетрезвое «алло» выдает все на одном дыхании. И про чудовище, и про то, как Кот позволил себя проглотить. И как казался очень готовым к этой миссии. Даже про бусину рассказывает. Даром, что голос срывается на всхлипы, трубка в руках ходуном ходит.
Костя шипит на нее, он всегда шипит, когда в ярости. Когда зол кричит, но сейчас градус явно выше. Лера слышит, как падает и ломается барный стул, как кто-то кричит, но Костя игнорирует и спрашивает:
– Что? Что я могу сделать.
И Лере бы возмутиться, сказать не тебе, а нам, ведь это их общее дело, но помалкивает в тряпочку. Потому что, на самом деле, просто не знает, не представляет.
– Кот говорил, путь через пасть чудовища не для всех, мне в нее соваться точно не стоит. А значит, и тебе нельзя.
– И времени у нас?
– Часов двадцать, не больше.
– Твою мать! – то ли Соболь на подругу так, то ли поскальзывается. Ну хоть не падает, решает Лера, а то ищи его потом по всем травмам города. – Скоро буду у тебя.
– Только не за руль, – виновато выдыхает ведьма.
– С кем-нибудь из твоих гоп-дружков договорюсь.
Лере хочется съязвить. Хочется ляпнуть что-то про типичного официала, который сначала всех с грязью смешает, а как что понадобится, так за помощью прибежит, но Костя вешает трубку. И лучшее, что ведьма может сделать, чтобы предотвратить ссору – смешать отрезвляющее зелье. Благо, как любой рецепт срочной помощи, оно готовится быстро.
Когда Костя звонит в дверь, варево становится бордовым – самое оно по готовности. Лера открывает дверь и тут же протягивает другу кружку, полную зелья.
– Пей.
– Зайти не дашь? – хмуро уточняет Костя, его все еще покачивает из стороны в сторону. То ли из-за выпитого алкоголя, то ли тяжело дался прыжок через портал.
– Надеялась, что не придется уговаривать, – настаивает Лера.
Костя выдыхает и залпом выпивает терпкий напиток, наверняка обжигая небо и язык. Долго ждать эффекта не приходится и, чтобы удержать равновесие, расшнуровывая ботинки – помощь другу не требуется.
– Дорого рвануть через полгорода?
– Мосты не разводят, так что в пределах нормы. Хотя… – Костя кажется возмущенным. – Накинули двадцать процентов за то, что я якобы едва стоял на ногах. Тоже мне гопники, мы ж не в машине, которую потом на мойку отгоняй, если вдруг вывернет кого. Это же портал…
– Думаю, эти двадцать процентов были
