Одиночка. Том 7 - Дмитрий Лим

— Хорошие вопросы, — миссис Ховард кивнула. — Ответы?

— Ответов пока нет, — согласился Игнатий.

Ли, который тоже молчал до этого момента, наклонился вперёд. Его лицо было неподвижным, как маска, но голос — тихим и ровным, почти бархатным.

— У меня есть один вопрос, — сказал он по-русски без акцента. — Игнатий Сергеевич, вы сказали, что существа в башне были серыми, полупрозрачными, с длинными ушами. Эльфоподобная морфология, как сказала госпожа Ермолаева. Верно?

— Верно.

— А человек с кинжалами — он был таким же?

— Нет. Он был обычным. Человеческая кожа, нормальные глаза, нормальные пропорции. Единственное, что выделялось — кинжалы и скорость.

Ли кивнул и откинулся на спинку стула. Его вопрос был задан и забыт, но Игнатий видел, что китаец получил тот ответ, который ожидал. И этот ответ его что-то устроил. Или наоборот — не устроил. Игнатий не мог определить.

— Ладно, — Цуканов постучал пальцами по столу. — С человеком с кинжалами понятно — или непонятно, но хотя бы обсуждается. Теперь о другом. Ермолаева, ударная волна.

Ермолаева открыла новую папку. Игнатий заметил, что у неё три папки, и все толстые. То, что они обсуждали до этого, было только вступлением.

— При закрытии разлома «Ладога-1» была зафиксирована аномальная энергетическая волна. Мощность волны превысила все известные нам показатели для событий этого типа. Для сравнения: при закрытии Высшего Разлома «Тунгуска-3» в две тысячи девятнадцатом году мощность выброса составила приблизительно четырнадцать тысяч условных единиц. При закрытии «Ладоги-1» — сто двадцать семь тысяч.

Она нажала кнопку на пульте, и на стене за Цукановым развернулась карта Северо-Запада России. Карта была покрыта цветными кругами разного радиуса.

— Ударная волна распространялась со скоростью, примерно втрое превышающей скорость звука. Зона первичного поражения — радиус пятьдесят километров от эпицентра. В этой зоне зафиксированы полная депрессия растительности, аномальные температурные аномалии — от плюс сорока до минус пятнадцати в пределах одного квадратного километра, и временные пространственные искажения. Одиннадцать человек в зоне первичного поражения сообщили о «пропусках» во времени: от нескольких секунд до семи минут.

Она нажала кнопку ещё раз. Карта увеличилась, показав Санкт-Петербург.

— Зона вторичного поражения — радиус двести пятьдесят километров. Здесь эффекты были слабее, но заметнее для населения. Массовые отключения электроэнергии. Сбои в работе мобильной связи. Аномальное поведение животных — собаки, кошки, птицы проявляли беспокойство в течение двенадцати часов после волны. Так же в Петербурге зафиксировано четырнадцать случаев «аффективных вспышек» — люди без видимой причины впадали в состояние неконтролируемой агрессии или паники. Все случаи были кратковременными, без жертв.

— Пока без жертв, — поправил Ковригин.

— Пока, — согласилась Ермолаева.

— Зона третьего поражения, — она нажала кнопку в третий раз, и карта расширилась ещё больше, покрыв всю европейскую часть России, Финляндию, Прибалтику, — радиус приблизительно восемьсот километров. Здесь эффекты были минимальными: единичные сбои в электронике, лёгкие пространственные искажения, которые зафиксировали только наши приборы. Обычные люди ничего не заметили.

Она закрыла папку.

— Но главное не это. Главное — последствия.

Цуканов посмотрел на неё.

— Какие последствия?

— Они уже начались, — Ермолаева сняла очки и потерла переносицу. — Тридцатого ноября, через двое суток после закрытия «Ладоги-1», мы зафиксировали первое изменение. Разлом S-ранга «Псков-4», стабильный, подконтрольный, существующий уже третий год, начал вести себя аномально. Он перестал принимать.

— Что значит «перестал принимать»? — спросил молодой парень за спиной Цуканова. Все обернулись к нему, и он покраснел, но не отступил.

— Это значит, — Ермолаева смотрела на него терпеливо, как учитель на ученика, который задал глупый, но правильный вопрос, — что обычно разлом работает как дверь. Он открывается, наши люди входят, зачищают, собирают ресурсы, выходят. Но «Псков-4» перестал впускать. Наши группы пытались войти — их отбрасывало. Как будто дверь открывалась только, с одной стороны. С внутренней.

Тишина в зале стала ещё плотнее. Игнатий почувствовал, как у него холодеет спина.

— Первого декабря, — продолжила Ермолаева, — то же самое произошло с «Новгород-2», «Выборг-7» и «Карельск-1». Все подконтрольные разломы в Северо-Западном округе перестали принимать. Все S-ранговые разломы, а их больше пятидесяти.

— Это только Северо-Запад? — спросила миссис Ховард.

— Нет. По нашим каналам связи мы получили подтверждение от Центрального округа — там три разлома из пяти перестали принимать. Урал — два из четырёх. Сибирь — один из шести. Но у нас самая высокая концентрация, и у нас изменения начались раньше. Я связываю это с близостью к «Ладоге-1».

Она надела очки обратно.

— Второго декабря мы поняли, почему разломы перестали принимать.

Она нажала кнопку. На экране появилось видео. Качественное, с ночного видения, снятое, судя по всему, с дрона. На видео был виден разлом — тёмное пятно на фоне заснеженного поля. И из этого пятна шли твари.

Искажённые формы, лишённые симметрии, с лишними конечностями, без глаз, без лиц, с ртами, полными зубов, которые не были предназначены для жевания. Мобы. Существа, которые обитали внутри разломов и которых способные зачищали при каждом входе.

Но они выходили наружу.

Видео длилось сорок секунд. За сорок секунд из разлома вышло одиннадцать существ разного размера — от мелких, размером с собаку, до крупных, с грузовик. Они шли не хаотично, а направленно, как будто знали, куда идти. К деревне на горизонте.

— «Псков-4», — сказал Ермолаева. — Второго декабря, четыре часа утра. Из разлома вышла группа мобов и направилась к ближайшему населённому пункту. Сельское поселение, триста сорок человек. К моменту прибытия нашей группы — через сорок семь минут после сигнала тревоги — двадцать три человека были мертвы. Ещё шестнадцать — ранены. Двое детей.

Она выключила видео.

— Твари были уничтожены. Разлом «Псков-4» был заблокирован временной конструкцией, но мы не знаем, надолго ли её хватит. Потому что третьего декабря — сегодня утром — то же самое произошло в «Новгороде-2». И в «Выборге-7». И в «Карельске-1». Одновременно. Четыре разлома, четыре волны мобов, четыре населённых пункта. И не одного босса.

Она закрыла третью папку.

— Разломы изменились. И не только S-ранговые. В общем, больше они не впускают. Они выпускают. Как Белые Разломы. Как в две тысячи восемнадцатом, когда Белые Разломы выбросили тварей в центре шести городов по всему миру за