что шиш они получат наше оружие! И пусть попробуют взять приступом скальный город. Скорее уж враны сожгут этот сарай!
– Макс, с правителями так нельзя разговаривать. На тебя уже косо смотрят. После таких слов тебя запрут в какое-нибудь подземелье. А то и казнят! Знаешь, как они расправляются с преступниками? Они их зарывают в землю живьем, представляешь? – Ноздри девушки мелко подрагивали. Шутить она не собиралась. – А меня… Отец и правитель Урия решили скрепить свой союз женитьбой. Орсия возьмет меня в жены.
Такого поворота Максим не ожидал. Так и застыл на месте, беспомощно приоткрыв рот. К горлу подкатило что-то нехорошее, колкое. Он насилу вытолкнул из себя:
– И что ты?
– Я лучше умру, чем стану жить с ним!
Она упрямо сжала губы, а в глазах вспыхнули огоньки. «Неужели ты мог подумать, что я соглашусь?» – отражало ее лицо. На душе у Максима чуть отлегло. Но совсем чуть.
Девушка молчала, ждала его решения. Конечно, он же умный, он все знает! Даже звезды видел, блин… Вот и чеши репу, ищи выход из положения. Максим в самом деле почесал затылок. Повернулся, прошелся по комнате. А что там ходить – пять шагов от двери до окна-амбразуры, три – от кровати до сундука. В шалаше коротышек или в клетке у лупоглазое попросторней было. И куда веселей! Там ему не грозили закопать живьем, там ведь не люди обитают. Он резко развернулся, посмотрел на девушку.
– Ты права, не о чем здесь разговаривать. Нужно идти к вранам, предупредить, что на них собираются напасть.
Глаза княжны округлились.
– Макс, ты собираешься воевать с моими родичами? С людьми?!
Воевать с людьми? На Земле люди тысячи лет воюют друг с другом и ничего ненормального в этом не находят. Но там у них нет других врагов. А здесь? Неужели враны – враги? Коротышки? Лупоглазы? Гвыхи, наконец? Может быть, врагами нужно считать роботов-криссов, запрограммированных действовать по какому-то Плану? Или их создателей, которых вообще никто не видел? Кого люди должны выбрать себе во враги? Кого он, Максим Волгин, должен назначить себе врагом?! Он не знал, что ответить на эти вопросы. Не хотел на них отвечать! Потому лишь покачал головой:
– Нет. Мы просто уйдем. Пускай сами разбираются между собой. Если Ззу согласится помочь искать двери – хорошо, нет – без него обойдемся…
Он осекся. Почему, собственно, он говорит во множественном числе? Если Огница не хочет выходить замуж за князенка, то это вовсе не означает, что она вновь бросит отца, бросит своих соплеменников. Девушка наморщила лоб.
– А как мы выберемся из города? У них ворота всегда на запоре, и стража караулит.
Она сказала «мы»! Сначала Максим услышал только это и не сдержал радостную улыбку. А потом – все остальные слова. Пришлось тоже морщить лоб.
– Ну… скажем, что нам надо выйти.
– Куда? Просто так никого не выпускают.
– А если не просто так? Орсия регулярно в лес шастает.
– Орсия – охотник.
– Так и мы на охоту пойдем… – Максим прикусил губу, нерешительно взглянул на Огницу: – Попроси, чтобы он взял нас с собой. Он тебе не откажет. Ты же как бы его невеста?
В ее глазах снова сверкнул огонь, и ноздри хищно задрожали. Но, помедлив, она кивнула:
– Ладно.
Орсию удалось уговорить на третий день. Он сам окликнул Максима, когда тот возвращался к себе в башню:
– Эй, если желаешь поохотиться, собираемся у малых ворот после шестого колокола. Не проспи, ждать не будем!
Время в Брехе отмеряли по ударам колокола, подобно тому, как это делали в Добрии. Но если там колокольный звон отмерял часы, то здесь – какие-то условные промежутки. Звонарь колотил в колокол, подвешенный к балке под самой крышей города, когда ему заблагорассудится. Иногда сбивался, и за «третьим часом» сразу шел «пятый». Впрочем, за подобное разгильдяйство звонарей нещадно пороли, так что провалы во времени случались не часто.
Из каморки Максима удары колокола были почти не слышны, поэтому он заблаговременно перебрался поближе к малым воротам. Караульные на него внимания не обратили, сидит парень и пусть сидит. От местных он отличался русыми волосами и светлой кожей, но издалека, в сумраке города, это в глаза не бросалось. Мохнатая повязка на бедрах – как у всех, сумка на плече – как у всех. Сумку эту он раздобыл уже здесь, в Брехе, взамен той, что потерял, когда ловил на живца летающую тарелку. Сумка была сшита из кожаных лоскутков, как и набедренная повязка. Сумка Максиму не нравилась, но другую где взять? Зато вместительная, и лямки крепкие. А что в этой сумке припрятаны станнер, комбинезон и карта – откуда знать стражникам?
К воротам он вышел загодя, потому ждать пришлось долго. Но наконец-то под крышей города поплыл тягучий, отдающий в ушах звон. Бом… бом… бом… бом… бом… бом… Все верно, шестой! И тут же из проулка-коридора вынырнула Огница. Увидела Максима, подошла, присела рядом. Единственная рыжая девушка на всю Бреху.
– Молодец, что уговорила Орсию, – похвалил Максим.
Княжна хмыкнула неопределенно. Процедила сквозь зубы:
– Он заставил целовать себя. В губы, как жениха.
С минуту они сидели молча. Пока Максим не спохватился:
– Ты что, сумку забыла?! Мы же не вернемся сюда.
– Не забыла. Мне нечего в нее класть.
– Нечего? А…
– У меня глушило украли. И комбинезон.
Максима холодом обдало.
– Как украли?! Кто?
– Почем я знаю! У них же запоров нет ни на дверях, ни на сундуках. Внутри города все общее, заходи и бери, кому что нужно. Вот и забрали. Даже то платье зеленое, что лупоглазы для меня пошили! Только это не взяли. – Она сунула пальцы за кожаную повязку, какие женщины Брехи использовали вместо бюстгальтеров. Показала Максиму краешек мерцающего темной зеленью имплантата. – Да и то потому, наверное, что я его в сундуке не оставляла.
– Но… ты сообщила стражникам, Орсии?
– Сообщила. А толку?! Орсия смеется, говорит: «Зачем тебе оружие? У нас женщины не охотятся. В городе сидят, еду готовят, детей рожают». Гад. Думаю, это он и забрал.
Максим не знал, что предпринять. Опять его планы рушились. Если станнер попал в руки брехов, то вранам точно не выстоять в предстоящей войне…
– Не переживай, – попыталась успокоить его Огница. – В глушиле зарядов осталось – раз пять стрельнуть как
