бы быстрее, но женщины с малышней сильно замедляли движение. Многие из них оказались непривычными к лесным переходам, да и здешний лес мало походил на добрийский: густой, темный, пропитанный незнакомыми запахами, с топкими, никогда не просыхающими низинами и неожиданными каменистыми кручами. И живности в этом лесу почти не встречалось, так что к городу путники подошли не только уставшими, но и голодными.
Название города не случайно включало в себя название всего мира. Урия было именем его правителя, отца Орсии, потому оно означало ни много ни мало как: «Часть Брехи, принадлежащая Урии». Такая расшифровка Максима покоробила. Город походил на небольшую крепость. Трехметровый забор из толстенных тесаных бревен. За забором – такие же сложенные на совесть башни. За башнями – еще один забор. Вернее, не забор, а стена громадного павильона, внутри которого и располагались собственно хижинки горожан. Сверху город был защищен так же надежно, как и по периметру, ни одному летуну не прорваться. Хотя… если вранам известно о зажигательных смесях, то долго этой крепости не простоять.
Вновь прибывших разместили прямо под навесом, лишь князю, его дочери и Максиму отвели «апартаменты» в одной из башен – каждому отдельную комнату. Комнатки были маленькие, но вполне благоустроенные. Кровати и сундуки для одежды, во всяком случае, имелись. И окно, крохотное, больше походящее на бойницу. За окном лежала широкая полоса черной выжженной земли, обрамляющая город, и от этого ощущение крепости, стоящей посреди вражеской территории, только усиливалось.
И порядки в Брехе были суровые, дисциплина – воинская, если не похлеще. Максим ощутил это на собственной шкуре: едва массивные, обшитые кованым железом ворота захлопнулись за спиной пришельцев, старший из стражников шагнул к ним, ткнул пальцем в серебристые комбинезоны:
– Это носить не разрешается!
Максим попытался бы оспорить подобное самоуправство. Но князь Лестовиц хотел подружиться с местным правителем. Он надавил на дочь, Огница подчинилась, и ничего не оставалось, как последовать ее примеру: снять серый комбинезон, а взамен нацепить тряпку, в точности такую, как носили аборигены. И чувствовал он себя в этом одеянии еще неуютней, чем в вирийской юбке.
Бреха-Урия Максиму не понравилась с первого дня. С первого часа, с первой минуты! Ему не нравилось деревянное «небо» над головой, вечный сумрак, теснота и духота ее улочек, смрад сотен человеческих тел, запертых в ее стенах. Ему не нравились люди, живущие здесь. Крикливые, надменные, пытающиеся безо всякого на то основания свысока смотреть на светлокожих пришельцев, и одновременно трусливые и завистливые. А уж как ему не нравился Орсия!
Молодой «княжич» не прихвастнул, его отец и впрямь устроил пиршество в честь гостей. Правда, не сразу, а на третий день – дал им возможность как следует отдохнуть, освоиться на новом месте, привыкнуть. Как будто можно привыкнуть жить в громадном хлеву! Да и угощение на этом пиру, – по меркам прежней Добрии, – было скудным и однообразным. Жители Брехи не знали земледелия и рыбной ловли, а в окрестных лесах не росло ничего съедобного для человеческого желудка. Гостей угощали жареным мясом, тушеным мясом, мясным бульоном, рубленым мясом, отбивными из мяса. И конечно же на столе было коронное блюдо – печеные летуньи яйца.
– Очень вкусно! Угощайтесь, господин! – Одна из девушек, прислуживавших на пиру, попробовала положить такое яйцо Максиму на тарелку.
Едва он понял, что именно так смачно чавкают аборигены, как ему сделалось нехорошо. И не исключено ведь, что и к остальным блюдам сородичи Ззу имеют самое непосредственное отношение. Как, спрашивается, можно есть тех, с кем несколько дней назад разговаривал?! Не то что проглотить хоть кусочек, но и сидеть за этим столом Максим не мог. Молча поднялся и пошел к двери. Его никто не останавливал, только Огница попыталась окликнуть, но он не оглянулся.
Зато у себя в каморке он дал волю чувствам. О, он высказал все, что думал, – сундуку и стенам, сколоченным из толстых, сучковатых досок. Да как так можно: убивать и есть разумных существ?! Здесь выродки живут, а не люди! Положим, Ззу ему никто. А если бы этот мир не вранам принадлежал, а, скажем, коротышкам? Гуню тоже могли бы на котлеты пустить? И Шура? Запросто, они ведь не люди! Нелюди. А с нелюдьми можно делать все, что угодно.
Злости хватило ненадолго. Максим сообразил вдруг – да, так и получается: можно и убивать, и есть. На Земле люди охотились на все, что могло стать дичью, просто других разумных существ там никогда не было. А если бы были, остановило бы это охотников? Вряд ли. Например, возможно, что у дельфинов есть зачатки разума. Тем не менее в той же цивилизованной Японии на них до сих пор продолжают охотиться. Э, да что там дельфины! Бывало, люди и друг на друга охотились.
И когда Максим дошел до этого – такого тривиального открытия в своих умопостроениях, злость ушла окончательно, уступила место досаде. Кажется, он совершил большую глупость, сбежав из трапезной. И как ее поправить, и можно ли поправить, – непонятно. Остается упасть на топчан, отвернуться к стене и снова злиться – уже на себя.
Прошло часа три, прежде чем о нем вспомнили.
– Макс, ты тут? – Огница заглянула в щелку двери и, убедившись, что он на месте, юркнула внутрь. Затворила за собой дверь. – Зачем ты ушел с пира?
Он только плечами пожал. Когда уходил, у него бы нашлось немало слов для объяснения своего поступка. Но теперь стало понятно, что объяснения эти никуда не годятся. Не дождавшись ответа, девушка сообщила:
– Отец и правитель Урия заключили союз. Брехи уступают нам… я хотела сказать, добрийцам, долину, которую ты видел, когда поднимался на холмы.
– Уступают?! – Максим вскочил. – Как они могут уступать то, что им не принадлежит? В Радужной Долине живут враны, я же рассказывал!
– Правитель Урия обещает помочь выкурить летунов из их гнездовий. Отец считает, что это будет нетрудно – у нас ведь два глушила есть.
– Что?! Твой отец собирается воевать с вранами? Но это же…
Максим растерялся. Когда он давал обещание Ззу, то был уверен, что помирить людей и вранов не сложно. Но его планы рассыпались в труху.
– Я поговорю с князем!
Он метнулся к двери. Огница еле успела перехватить его:
– Постой! Макс, что ты собираешься сказать отцу?
– Что разумные не должны убивать разумных. Что можно договориться…
– Ты это уже говорил.
– Тогда… тогда я скажу,
