ты думаешь, мы с Максом тебя живую в бассейн бросили?
Пришла очередь Огнице перемениться в лице.
– Макс, так меня что, убили в Брехе?
– Убили, убили! Стрелой прямо сюда попали! – Зира ткнула пальцем в ее грудь. – Но ничего, здесь тебя разобрали и заново собрали. Тоже почти как настоящая получилась. – И, чтобы окончательно добить соперницу, повернулась к Максиму, предложила: – Макс, может, ты проверить хочешь, как ее починили? Так проверяй, не стесняйся. Я вам мешать не буду.
Столько злости и ревности было в ее голосе, что Максим растерялся. И у Огницы грудь заходила ходуном, а из глаз прямо снопы искр посыпались. Еще секунда – и кинется на обидчицу. Силенок у нее хватало, ловкости и проворности – тем более. Но против рубболистки ей было не выстоять.
На Земле Максиму приходилось бывать свидетелем девчоночьих разборок. Зрелище отвратительное! А уж самому оказаться причиной – хуже не придумаешь. Это же глупо – пытаться что-то выяснять кулаками. И что выяснять, собственно? И вдруг понял, что выяснять-то и есть чего. Да, ему нравилась Огница, он хотел бы считать ее своей девушкой. И сердце замирало, когда вспоминал, как они купались вдвоем, как сидели, прижавшись друг к другу… Но и Зира ему нравилась! И обниматься с ней тогда, в Отстойнике, было приятно. Он и на большее надеялся… Потом, когда решил, что она предательница, выбросил те фантазии из головы. Но за предательство Зира расплатилась с лихвой, чего уж вспоминать! Это же нехорошо, неправильно – когда нравятся две сразу! Он должен выбрать немедленно. Но в том-то и дело, что выбирать не хотелось. А хотелось, чтобы они обе были его подругами. И… не только подругами. Почему это плохо? Они ведь не на Земле! Да и на Земле, у мусульман, например, разрешается же…
Максим понял, что щеки и уши неудержимо краснеют и спина взмокла, несмотря на криссовский комбинезон. А нужно было не краснеть и не потеть, а сказать что-нибудь умное, значимое. Чтобы девчонки поняли, что они обе красивые и обе ему нравятся – каждая по-своему. Причем так сказать, чтобы ни одна не обиделась, а, наоборот, чтобы они подружились.
И тут вспомнилось – а что там говорил пилот НЛО о положенных ему компенсациях, о дополнительных благах? Как-то слишком удачно все вышло с этими оживлениями. Ладно, он просил эйвов вылечить Огницу, и они это сделали. Но возвращение Зиры! Он должен считать чередой совпадений то, что имплантат девушки попался ему буквально под ноги, что Огница подобрала его и сберегла даже в Брехе, где княженок украл у нее все, что мог украсть? И что, в конце концов, имплантат вывалился в этот бассейн и превратился в Зиру? Заодно подсказав, как реанимировать Огницу. А если это не совпадение, тогда что получается? А получается, что Огница – это и есть дополнительное «благо» для него. А Зира, значит, запланированное. В качестве компенсации за похищение ему подсунули девчонок, о каких на Земле он и думать не смел…
Именно, что не думал! Это не он, это Димка Мёрзлый мечтал, чтобы на него красивые девчонки западали. И о приключениях мечтал Димка, а Максим отхватил их по полной программе. И суперменом тоже Мёрзлый хотел стать, и руббол бы ему понравился. Все эти «компенсации» на Мёрзлого рассчитаны – вот в чем загвоздка! Выходит, их перепутали?! Криссы следили за их разговором по дороге от Луначарки, но перепутали. Потому что ничего из этих благ Максиму и даром не надо! У него совсем другая мечта – домой вернуться, на Землю. И жить там тихо-мирно, не высовываясь. Неужели ее исполнить так трудно?..
Где-то рядом негромко зазвенело. Максим не сразу понял, что это. Пока Зира не уставилась удивленно на его руку, не спросила:
– Тебя что, Рен-Рендук вызывает?
– Рен-Рендук?
Тут только он сообразил, что звенит – браслет! Он так привык к говорителю, что напрочь забыл о его существовании. Тот зуммерил и слабо мерцал, сообщая о вызове. Но, разумеется, на другом конце был не бывший консул.
Боясь спугнуть удачу неловким движением, Максим коснулся сенсора подключения.
– Шур?
– Макс, это ты? Ты можешь оставаться там, где сейчас находишься? Тебе ничего не угрожает?
– Нет, не угрожает…
– Хорошо, я тебя запеленговал. Приду… через два с половиной часа.
Добрую минуту все трое молчали. Затем Зира решительно заявила:
– Два с половиной часа – слишком долго, чтобы провести их на ногах. – Села, кивнула, приглашая остальных последовать ее примеру. – Макс, пока Урмшур не пришел, расскажи, как меня… убили в этой вашей Добрии. И все, что было потом. Мне интересно!
– Да, – поддержала ее Огница. – И мне интересно, чем все закончилось в Брехе.
Двух с половиной часов как раз хватило, чтобы вкратце пересказать историю карты Инженера и поисков Земли. Когда Максим дошел до объяснений, – что из себя представляют «миры» и кто такие криссы, – глаза у Зиры округлились от изумления. Но она продолжала слушать не перебивая. Лишь охнула дважды – когда Максим рассказал, как его затянули в «летающую тарелку» и когда он из нее выпрыгнул. А едва он заговорил о пещере и эйвах, тут уж и Огница рот приоткрыла.
В отличие от Зиры, добрийке выдержки не хватило:
– Так я не поняла, эти эйвы и правда существуют или они тебе привиделись?
– Я не знаю.
– Но это же очень важно, Макс! Если ты это придумал…
– Нет, не придумал, – неожиданно раздался знакомый рыкающий голос. – Сфера – это в самом деле галактический заповедник для разумных существ.
– Шур!
Максим вскочил навстречу выступившему из белой мглы сфинксу. Он готов был броситься к нему на шею от радости. Сфинкс оскалил зубы в улыбке, перехватил его, крепко сжал руку.
– Я рад, что снова вижу тебя, Макс. – Он повернулся к девушкам: – И вас рад видеть, Огница, Зира.
Ни нотки удивления или недоумения в голосе. Разумеется, это же сфинкс!
– Я слышал самый конец твоего рассказа. Значит, эти существа называют себя эйвами. И до сих пор присутствуют в Сфере, хоть и в бестелесном виде. Мы не знали.
– Ага. А ты как здесь оказался?
Шур опять улыбнулся.
– Я же говорил тебе, что запомнил карту наизусть. И прошел ее до конца.
– При чем здесь карта? – не понял Максим.
Наконец-то ему удалось удивить сфинкса!
