болт на 24.
— НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ! — взвизгнула она.
Болт свистнул в воздухе, пущенный с неестественной для хрупкой девушки силой. Дрон дернулся в сторону, уклоняясь, но недостаточно быстро. Железяка чиркнула по одному из винтов. Раздался треск пластика. Аппарат качнуло.
— Лилит, стой! — крикнул Жека. — Не провоцируй!
Но её уже несло. Она подхватила кусок кирпича.
— Убирайся! Скажи Ему, что я не вернусь! Никогда!
Она швырнула кирпич. На этот раз дрон резко взмыл вверх, уйдя свечкой в небо. Красный глаз мигнул последний раз, фиксируя координаты, и аппарат, жужжа как рассерженный шершень, скрылся за крышами соседних гаражей.
Лилит стояла посреди двора, тяжело дыша. Её грудь ходила ходуном. В руке она всё еще сжимала новый телефон, экран которого предательски мерцал, реагируя на всплеск её ярости.
— Ты видела логотип? — тихо спросил Жека. Он не спрашивал, он утверждал.
— Молния и глаз, — выплюнула она. — Это его ищейки. Корд нас нашел.
Жека посмотрел на небо, где растворилась черная точка. Потом на свои руки — грязные, в масле и крови.
— Собирайся, — сказал он. — Мы уезжаем. Прямо сейчас. К Лене или к черту на куличики.
Но было уже поздно. Шум шин по гравию заставил их обоих обернуться. К воротам гаража, мягко покачиваясь на подвеске, подкатил массивный черный внедорожник. Тот самый, который Жека видел сегодня мельком на заправке, когда покупал воду. Никаких номеров. Тонировка «в круг».
— Кажется, мы не успели, — констатировал Жека.
Дверь внедорожника открылась. Из машины вышел человек. Высокий, подтянутый, в сером непромокаемом плаще. Его лицо было настолько обычным, что взгляд скользил по нему, не цепляясь ни за одну деталь.
Лилит попятилась, прячась за спину Жеки. Она узнала этот тип людей. «Чистильщики». Те, кто приходит после экспериментов, чтобы убрать биоматериал.
Человек подошел к ним. Он не достал оружие. Он даже не улыбался. Он просто достал из кармана конверт из плотной кремовой бумаги.
— Евгений Валерьевич Нечаев? — спросил он голосом, в котором не было ни угрозы, ни дружелюбия. Просто констатация факта.
— Допустим, — Жека напрягся, готовый в любой момент ударить здоровой рукой или метнуть в него гаечный ключ. — Вы кто? Коллекторы? Я заплатил алименты час назад.
Человек позволил себе тень улыбки.
— Мы не из банка. Меня зовут Пётр. Я представляю интересы Виктора Павловича Корда.
Имя повисло в воздухе, как запах газа перед взрывом. Жека почувствовал, как Лилит за его спиной вцепилась в его куртку так, что чуть не порвала ткань.
— Я не продаю машину, — быстро сказал Жека. — И не ищу работу. До свидания.
Пётр не сдвинулся с места.
— Виктор Павлович не предлагает работу, Евгений Валерьевич. Он предлагает… будущее. Он протянул конверт. Жека не взял его. Тогда Пётр аккуратно положил конверт на капот ржавого «Форда».
— Внутри приглашение. И чек. Пустой. Вы можете вписать туда любую сумму, которую посчитаете достойной за ваше время.
— Мне не нужны его деньги.
— Вы уверены? — Пётр чуть наклонил голову. — Вашей дочери, Алисе Евгеньевне, скоро исполнится восемь. Хорошая школа стоит дорого. А ваша бывшая супруга… скажем так, очень требовательна.
Жека похолодел.
— Вы что, следили за моей семьей?
— Мы просто навели справки. Виктор Павлович любит работать с профессионалами. А вы, Евгений, уникальный профессионал. «Изолятор». Таких больше нет.
Пётр сделал шаг назад, к машине.
— Машина ждет. Виктор Павлович хочет видеть вас лично. Прямо сейчас.
— А если я откажусь?
Пётр остановился у двери джипа. Он посмотрел на Лилит, которая выглядывала из-за плеча Жеки с выражением загнанного зверька.
— Тогда нам придется обратиться в службу контроля магических миграций. У вашей… спутницы ведь нет документов? Регистрации? Чипа? Боюсь, её депортируют в Нижний Мир в течение суток. Или отправят в лабораторию на опыты. По закону.
Это был мат. Жека понял это сразу. У них были рычаги на всё: на его дочь, на его долги, на его напарницу.
Он посмотрел на конверт, лежащий на капоте. Белая бумага на ржавом металле. Потом он обернулся к Лилит. Она трясла головой, беззвучно шепча: «Нет, нет, не надо».
— Я поеду, — сказал Жека. — Один. Она останется здесь.
Пётр кивнул.
— Разумеется. Приглашение только для вас.
Жека подошел к Лилит, взял её за плечи и заглянул в глаза.
— Слушай меня. Запрись в гараже. Никому не открывай. Я съезжу, послушаю этого психа и вернусь. Поняла?
— Он тебя не отпустит, — прошептала она. — Жека, там ловушка.
— Я выберусь. Я всегда выбираюсь. Ешь шаурму.
Он развернулся, взял конверт с капота, сунул его в карман и пошел к черному джипу. Пётр галантно открыл перед ним дверь.
Жека сел в салон, пахнущий кожей и дорогой химией. Дверь захлопнулась, отрезая его от шума улицы, от дождя и от его старой жизни. Джип плавно тронулся с места, увозя «Изолятора» навстречу его главному врагу.
Лилит осталась стоять посреди пустого двора, сжимая в руке бесполезный красный телефон.
Глава 5
Оффер
В салоне черного внедорожника пахло кожей, озоном и стерильностью. Этот запах напоминал Жеке приемную дорогой стоматологии — место, где тебе вроде бы помогут, но сначала сделают больно, а потом выставят счет с тремя нулями.
За тонированными стеклами беззвучно проплывал город. Дождь, который еще недавно казался всемирным потопом, здесь превратился в красивые, кинематографичные разводы на стекле. Подвеска машины глотала ямы так, словно их не существовало.
Жека ерзал на заднем сиденье. Его рабочий комбинезон, пропитанный мазутом и потом, казался здесь чужеродным элементом. Он чувствовал себя грязным пятном на белоснежной скатерти. Пётр сидел на переднем пассажирском, не шевелясь и не оборачиваясь. Водитель был таким же безмолвным придатком к рулю.
— А музыка у вас есть? — не выдержал Жека, пытаясь разбить давящую тишину. — Или у вас в корпоративном уставе прописано слушать только шум кондиционера?
Пётр даже не повернул головы.
— Мы почти приехали, Евгений Валерьевич.
Внедорожник свернул с набережной и нырнул на пандус, ведущий к самому высокому зданию города. Башня «Этернити». Игла из стекла и стали, пронзающая низкие питерские тучи. Жека видел её тысячу раз издалека. Она торчала над историческим центром как памятник человеческой гордыне. Но вблизи она подавляла. Она нависала над тобой, заставляя чувствовать себя муравьем.
Машина остановилась у парадного входа. Швейцар в ливрее (настоящий, живой человек, а не голограмма!) открыл дверь.
— Прошу, — кивнул Пётр, выходя под козырек.
Жека вылез следом, прижимая локоть к боку, чтобы скрыть грязное пятно на куртке. Холл небоскреба был размером с футбольное поле. Белый мрамор, потолки высотой в три этажа, и тишина. Здесь не было суеты. Люди в дорогих костюмах
