class="p1">Темнота навалилась мгновенно.
— Твою мать! — заорал Жека в полной темноте. — Лилит! Ты что творишь⁈ Свети!
— Я… я… — её голос дрожал, срываясь на визг. — Оно… там… Они здесь…
— Кто «они»? Крысы?
Жека не видел её лица, но слышал, как часто и хрипло она дышит.
— Черт с тобой, — прошипел он. — Не шевелись! Я почти закончил!
Он работал вслепую. Для любого другого мага или механика это было бы смертельно — лезть руками в активную руну в темноте. Но Жека ориентировался на ощупь. Он чувствовал вибрацию металла, чувствовал жар, который не обжигал его кожу.
Щелчок кусачек. Скрутка проводов. Удар рукояткой отвертки, чтобы встало на место.
— Грымза! — крикнул Жека в темноту. — Запускай поток!
Где-то в глубине трубы зашумела вода. Медный котел перед ним загудел, но уже ровно, без взрывов. Сквозь щели в корпусе пробился мягкий, оранжевый свет нагретого металла.
В этом тусклом, зловещем свете Жека наконец увидел Лилит. Она стояла, вжавшись спиной в мокрый бетон стены. Фонарь валялся в воде. Она обнимала себя за плечи, и её трясло так, что слышно было, как стучат зубы. Зрачки расширены до черноты, взгляд расфокусирован.
— Эй, — Жека быстро вытер руки о штаны и шагнул к ней. Злость на разбитый фонарь исчезла мгновенно. — Ты чего? Током дернуло? Обожглась?
Лилит не ответила. Она смотрела в одну точку — туда, под потолок, где в тени труб прятался черный кабель.
— Домой… — прошептала она, обхватив себя руками, словно пытаясь согреться. — Жека, пожалуйста. Хочу домой.
— Тепло! — из бокового тоннеля вывалился радостный Грымза, таща на плече рваный холщовый мешок. — Пошло тепло! Мастер — волшебник! Спаситель! Вот, как договаривались! Три пуда меди! И вентиль латунный, от барского самовара!
Жека принял тяжелый мешок здоровой рукой, чуть не уронив его в грязь. Он смотрел на Лилит через плечо тролля. Он знал её полгода. Она была вредной, ленивой, наглой. Но он никогда не видел её сломленной.
— Спасибо, Грымза, — бросил он, не глядя на заказчика. — Мы уходим.
Он подошел к Лилит и осторожно взял её под локоть. Она дернулась, словно от удара, но, узнав его, тут же прижалась, пряча лицо в рукав его грязной куртки. Её пальцы до боли впились в ткань комбинезона.
— Всё, всё, — тихо сказал он, выводя её к лестнице. — Выбираемся. Дыши.
Пока они лезли вверх, Жека на секунду обернулся и посветил маленьким брелоком-фонариком под своды тоннеля. Там, среди ржавчины и мха, действительно тянулся новый черный кабель. «CORD INDUSTRIES».
Жека нахмурился. Какого черта Корд забыл в городской канализации? Но разбираться времени не было. Ему нужно было вытащить напарницу на воздух.
Глава 4
Помехи
Дождь, казалось, решил смыть этот город с лица земли. Он превращал промзону в серую, размытую акварель, где очертания заводских труб сливались с низким небом.
Жека загнал «Форд» под ржавый навес пункта приема цветного металла «ВторРесурс». Машина тяжело вздохнула и заглохла, окутавшись паром. Печка, работавшая на полную мощность всю дорогу, превратила салон в баню, но Лилит даже не расстегнула куртку.
— Сиди здесь, — бросил Жека, накидывая капюшон.
Напарница не ответила. Она сидела, подожав ноги к груди, и смотрела в одну точку на лобовом стекле. Её телефон, тот самый дешевый «китаец», лежал в подстаканнике темным, мертвым кирпичом — он сгорел еще в коллекторе вместе с фонарем. Без гаджетов и без своего привычного сарказма Лилит выглядела пугающе маленькой.
Жека вышел под дождь. Приемщик, грузный мужик по кличке Петрович, курил в дверях вагончика. Увидев Жеку, он сплюнул в лужу и пошел к весам.
— Опять ты, Изолятор? — прохрипел он вместо приветствия. — Надеюсь, не с кладбища оградки привез? А то в прошлый раз бабки жаловались, что у них кресты фонят.
— Чистая медь, Петрович. Трофейная, — Жека открыл задние двери фургона.
Вытаскивать мешки с больной рукой было той еще задачей. Он кое-как выволок их на пандус, морщась от прострелов в предплечье. Швы ныли. Петрович, кряхтя, закинул добычу на весы.
— Ого, — присвистнул он, глядя на табло. — Три пуда. И вентиль… Латунь? Тяжелый, зараза. Откуда дровишки?
— Из лесу, вестимо. С теплотрассы. Тролли передавали привет.
Петрович перестал задавать вопросы. В этом бизнесе лишнее любопытство вредило здоровью. Он ушел в вагончик и вернулся с пачкой засаленных купюр.
— Четырнадцать пятьсот. Курс упал, сам понимаешь. Кризис, санкции, ретроградный Меркурий.
Жека не стал торговаться. Он взял деньги — грязные, пахнущие табаком и железом бумажки. Это было меньше, чем он рассчитывал, но достаточно, чтобы заткнуть дыры на пару дней.
Он зашел в ларек с шаурмой, стоявший по соседству.
— Две «Королевские». В одну двойной халапеньо и сыр. И колу.
Через пять минут он вернулся в машину. В салоне было тихо. Лилит сидела в той же позе. Жека положил ей на колени горячий сверток, пахнущий чесночным соусом и жареным мясом.
— Ешь, — скомандовал он. — Тебе надо восстановить ману. Ты там разрядилась в ноль.
Лилит медленно, словно во сне, развернула фольгу. Обычно она набрасывалась на еду, как голодный волк, но сейчас она откусила маленький кусочек и начала механически жевать.
Жека завел мотор. «Форд» недовольно чихнул, но завелся.
— Лилит, — позвал он, выруливая на дорогу. Она не повернула головы. — Что там случилось? Внизу.
Она замерла с шаурмой в руке.
— Ничего, — её голос был плоским, лишенным эмоций. — Темноты испугалась.
— Ты суккуб. Ты видишь в темноте. И ты никогда не боялась ни крыс, ни Грымзу. Ты увидела кабель.
— Я увидела провод, Жека. Просто провод.
Она наконец повернулась к нему. В полумраке салона её глаза казались черными провалами. Розовая прядь волос прилипла к мокрой щеке.
— У меня клаустрофобия, ясно? Стены давили. И телефон сдох. Я просто устала. Отстань.
Она отвернулась к окну и с ожесточением вгрызлась в шаурму, словно пытаясь заглушить едой этот разговор.
Жека посмотрел на неё, потом на дорогу. Он ей не верил. Он помнил, как она вцепилась в него там, внизу, и как шептала «Домой». Это была не клаустрофобия. Это был ужас узнавания. Но давить сейчас было бесполезно.
— Ладно, — примирительно сказал он. — Проехали. Сейчас заедем в торговый центр.
— Зачем? — буркнула она с набитым ртом.
— У меня появились деньги. Купим Алисе подарок. Планшет. И тебе… новый телефон. Самый дешевый, какой найдем.
Лилит шмыгнула носом.
— С красной крышкой хочу.
— Будет тебе с красной.
Жека нажал на газ. В кармане грела душу пачка денег, а впереди маячила призрачная надежда стать нормальным отцом хотя бы на один вечер. Он еще не знал, что «нормальность» закончится ровно
