герой его повести: полетел без разрешения на тренировочном самолете к своей возлюбленной, которая жила километрах в десяти от города, – уже достоверно не выяснить.
«О том, как попал Морис Симашко в штрафной батальон, мне рассказывал его близкий друг, тоже участник войны Леонид Гирш: „В Джизаке, это небольшой городок возле Ташкента, Морис поступил в военную школу пилотов. Шел 1942-й год. Учлеты летали тогда на кукурузниках Су-2, а у Мориса была девушка, которая жила километрах в десяти от Джизака. И как-то, отправляясь в очередной учебный полет, он решил слетать к ней на свидание. В итоге был большой скандал, Морис попал под трибунал, потом – штрафбат и фронт. Что же касается значения слова „гу-га“, то это возглас, который кричали штрафники. Давай, мол, возьмем этих немцев на „гу-га“.
Правда, Морису Давидовичу повезло: в штрафном батальоне он был недолго, вскоре получил ранение, попал в госпиталь, после чего начался новый виток жизни. В повести „Гу-га“ Симашко не ставил перед собой задачу показать лишь жестокость войны. Посвящая ее своим товарищам по военно-авиационной школе пилотов, он делал упор на лучшие патриотические качества тех, кто оказался вместе с ним в штрафном батальоне, – бесстрашие, человечность, чувство товарищества и справедливости» (Елена Брусиловская. «Звездный путь Мориса Симашко»).
Сценарий к картине написал известный московский сценарист Анатолий Усов при участии Мориса Симашко, режиссер Новак решил к работе не привлекать известных актеров, выбрав на главную роль курсанта-штрафника Бориса Тираспольского начинающего актера, студента Щукинского училища Алексея Волкова. В фильме снялись и непрофессиональные артисты.
Зато на главную женскую роль – учительницы ботаники Тамары Николаевны, которая, несмотря на то что она замужем за майором Красной армии, «крутит любовь» с тем самым курсантом – Тираспольским, – пригласили одну из главных красавиц тогдашнего советского кино – Веру Сотникову.
– Дай прикурить! – хрипло кинул мне парень в разорванной солдатской гимнастерке, присаживаясь рядом. – Передохну…
Запыленное лицо. Спекшаяся кровь на повязке, стягивающей бурые от грязи вихры. Сбитые армейские ботинки… Он был явно чужаком на этой благополучной скамейке, где собираются посудачить в обеденный перерыв.
– Ты откуда?
– Гу-га. Понимаешь? Я…
Но договорить он не успел. Из-за угла донеслась беспорядочная винтовочная пальба. Парнишка вскочил, на ходу срывая с плеча карабин. У административного корпуса Одесской киностудии по ухоженному газону шел в наступление взвод штрафников. Штурмовали высотку, которую потом доснимут в Белоруссии…
«О многом мы не знали… О том, как штабисты-выдвиженцы свои тактические ошибки заливали кровью штрафников. Как подстегивали обреченных людей стоявшие в леске за передовой заградотряды. Как страшно жили и умирали воинские формирования из заключенных, проштрафившихся солдат регулярных частей и пацанов-лейтенантов, отосланных на фронт за мальчишеские провинности» («Советский экран», № 15, 1989 год).
Слоган фильма – «Месяц службы в штрафном батальоне приравнивался к десяти годам тюрьмы» – конечно, был громкой фразой. Но в те годы других фильмов о штрафниках еще не было.
Сериал «Штрафбат»
Сериал «Штрафбат» в свое время привлек внимание и вызвал споры. Кто-то назвал его «настоящей правдой о войне», другие, напротив, утверждали, что чего-чего, а правды в этом телефильме немного.
В «Труде-7» (2004 год, № 195) была опубликована точка зрения режиссера, одного из создателей сериала «Штрафбат», Н. Н. Досталя: «Штрафников, как пушечное мясо, бросали на самые опасные, самые неприступные участки обороны немцев. Выбора у них не было – впереди их косили немцы, сзади – заградительные отряды НКВД, специально созданные для того, чтобы стоять за штрафными частями и останавливать их пулеметным огнем. Вот о такой войне мне и захотелось снять фильм». Но при этом заявил следующее: «военных консультантов у нас практически не было потому, что, предвидя возможные к нам претензии, мы никого не хотели подставлять, решили всю ответственность взять на себя».
С одной стороны, вроде и хорошая затея: штрафников кинематограф, как и другие массовые искусства, никогда вниманием не баловал. Всегда вскользь, но, надо отметить, серьезно и со знанием дела. Штрафники были в те времена фигурами почти архетипическими: пугающими, не обсуждаемыми подробно, но не подлежащими сомнению.
И все, конечно, помнят злополучного бандита из «Место встречи изменить нельзя» – штрафника, который из-за сгоревшего архива не то что награды не получил, а снова был отправлен в штрафбат и в итоге предпочел дезертировать. Мрачный, отчаявшийся, но по-своему честный персонаж… не выдал своим подельникам Володю Шарапова…
Поэтому, когда на свет явился целый сериал о штрафниках, интерес ему был обеспечен.
Парадоксальным было то, что многие зрители-мужчины, не понаслышке знавшие, что такое афганская война, категорически не приняли вышедший примерно в то же время сериал «Сармат», а «Штрафбат» пришелся им по душе. Но настоящие фронтовики, тем паче бывшие штрафники отнеслись к фильму Досталя совершенно иначе.
Уже не раз упоминавшийся в нашей книге Герой Советского Союза писатель Владимир Карпов высказался в интервью газете «Труд» в том духе, что сериал «Штрафбат» демонстрирует полное незнание авторами военной истории, а вдобавок компрометирует нашу Победу. «…Есть в фильме и прямое оскорбление в адрес фронтовиков, – говорил Карпов. – Речь идет об эпизоде, когда раненного в разведке бойца сослуживцы добивают, чтобы не обременять себя при возвращении. Такого категорически не бывало. Я уж не говорю о феномене фронтового братства. Но и чисто по дисциплинарным причинам. Если в разведку ушли пятеро, то столько же должны вернуться. Вытаскивали даже убитых, а раненых уж тем более».
А вот какие фактические ошибки обнаружились по ходу сериала: штрафные батальоны комплектовались только из осужденных и разжалованных офицеров, а в фильме был показан штрафной батальон, в котором собраны уголовники и политические прямо из лагеря, проштрафившиеся рядовые, чего быть не могло – рядовые солдаты или заключенные направлялись в отдельные штрафные роты.
Командует кинематографическим штрафбатом офицер-штрафник, чего опять же быть не могло – командирами штрафных подразделений назначались только строевые офицеры, причем наиболее опытные. Безжалостный и никому не доверяющий особист почему-то доверяет штрафникам проведение рейда в тыл противника – по словам Владимира Карпова, штрафников к немцам в тыл не посылали: вдруг перебегут к противнику – тогда особисту самому не поздоровится…
«Нас действительно посылали на самые тяжелые направления, – свидетельствовал Владимир Карпов. – Но у нас не было никаких заградотрядов, как показано в фильме. Думаю, если бы такой заградотряд у нас за спиной появился, мы тут же постреляли бы его к чертовой матери. В фильме штрафники все время ведут политические разговоры, понятное дело, антисоветского характера. В реальной жизни такого тоже не было – попросту боялись, даже если и думали так».
Историк Борис Соколов сразу по выходе назвал «Штрафбат» страшной сказкой про
