Анна Брэдстрит - Поэзия США

Пятеро здоровенных сыщиков в одиночке с заключенным.
О, они сумеют развязать ему язык.
Они слепо толкутся, как взбесившиеся быки в загоне.
Им так неудобно и тесно в темной камере,
Их стесняет одежда, белые воротнички давят им шею,
Они пыхтят в поту и ругаются, молотя дубинками,
Пятеро здоровенных сыщиков в одиночке с заключенным.

Они скрутили ему руки так, что захрустели кости,
Искровянили его бледные виски и надломили четвертое ребро,
Исполосовали всю спину и превратили рот в кровавую кашу,
Подбили синяками глаза и расплющили ему нос,
Пятеро здоровенных сыщиков в одиночке с заключенным.

Месяц заглянул невзначай в решетку и поспешно скрылся.
Проехало такси с подвыпившей смеющейся парочкой.
Зазвенели ключи в коридоре, и газовый рожок
                                    насвистывает какой-то мотив.
Заключенные ворочаются на койках, грезя о свободе.
А пятеро здоровенных сыщиков ведут в одиночке допрос,
Убеждая заключенного заговорить.

Говори! — убеждают свинцом дубинки, каблуки,
                                                                   волосатые кулаки.
И его колотящееся сердце просит заговорить:
Все истерзанное тело, как ребенок, глодаемый крысой,
            плачет: «Говори!»
И мозг в огне агонии молит: «Говори! Говори!»
И кровь стонет: «Жена ждет тебя дома, говори ж!
            Говори ж!»
И миллион диких голосов вопит в уши: «Говори ж!
            Говори ж!»
Но заключенный молчит.

В городе мирная ночь.
Мужчины и женщины гуляют по улицам парами.
Полисмены на каждом углу под дугой фонарей
            дирижируют сонно дубинкой.
Проповедники сочиняют проповеди, и сам мэр пьет
            лимонад в ресторане на крыше.
Судьи читают стихи своим женам после скучного дня в суде.

Влюбленные жмутся в темных кино и млеют
                                                                     от прикосновенья.
Матери укладывают детей, отцы курят тыквенные трубки.
В миллионе домов так тихо, что слышно тиканье часов.
А пятеро здоровенных сыщиков в одиночке
                                                                           с заключенным.
О, они сумеют развязать ему язык.
Дубинки молотят, каблуки гвоздями бьют по лицу.
Сыщики сорвали белые воротнички и пыхтят,
                                                                 как любовники.
Заключенный закрыл глаза и увидел вихрь миллионов
            звезд во вселенной боли.
Он закусил губы, чтоб не говорить.
Кровавыми губами он молит, чтоб ненавистный мир
            капитала не заставил его говорить,
Чтоб пятеро здоровенных сыщиков не заставили его
                                                                                        говорить.

Мне велят любить мою родину, Америку.
Но где Америка?
Я не видел нации, скитаясь меж океанов.
Я видел 120 миллионов.
И они ненавидели друг друга,
И они дрались друг с другом
В войне из-за денег.
Америка не одна,
Их много.
Белый сжигает негра живым.
Фабрикант избивает детей.
Войска расстреливают горняков.
Войска расстреливают ткачей.
Это страна врагов.

Я видел солнце над Скалистыми горами.
Я видел пшеничные поля на равнинах.
Я видел миллионы американских цветов.
Я слышал пенье птиц Америки.
Это могучая, прекрасная земля,
И я, рабочий, люблю ее.
Но как могу я любить тех, кто убивает рабочих?

Америка, я не могу поклоняться богу денег,
Чудовищу, чье сердце — машина Форда,
Чей мозг — дешевый фильм из Голливуда,
Чьи города — механические кошмары,
Чьи литании — меха и шелковые чулки,
Чьи поклонники умирают от пресыщения,
А жертвы от голода.

Кто убил Сакко и Ванцетти?
Не ты, о река Миссисипи.
Кто вымогает деньги мира?
Не вы, о Аллеганские горы.
Кто убивал немцев для барыша?
Не вы, американские поля и леса.

Это могучая, прекрасная земля,
Но мир ненавидит нового тирана,
Европа и Азия готовят войну,
Настанет гибель, разгром и скорбь
Для тебя, жирная Америка.
И Ленин пройдет среди твоих 120 миллионов,
Раньше или позже, Ленин,
Теперь или потом, Ленин.
            Ленин! Ленин!
                  Ленин!

Я вижу твои кровавые роды,
Я вижу огонь и пепел
И мою страну, встающую из пепла.
Я вижу мир для 120 миллионов,
Я вижу солнце-молот днем,
Месяц-серп ночью,
Сияющие над новой Америкой,
Америкой рабочих и фермеров.