столом, чуть притронувшись к еде,
чувствовала:
Все смотрят на неё.
И когда уходила, чувствовала: провожают взглядом.
Конечно, она не сказала, точнее, сказала ему другие слова
при расставании,
Люди всегда говорят другие слова.
«Спасибо за прекрасный вечер».
«Первый отпуск был пять дней…»
Первый отпуск был пять дней
С дорогой в оба конца.
Я сел не на тот автобус от вокзала
И приехал в Судак,
А мне нужно было в Коктебель.
Пошёл пешком двадцать девять километров – дело молодое,
Дошёл бы, куда б я делся, но попутка подобрала.
Хозяин, дававший тебе приют,
Выгнал нас, как только я появился.
Мы уснули на пляже под звёздами и проснулись
от слепящего сквозь веки солнца.
Мы купались и гуляли,
и даже один раз ели.
Потом ты осталась, а я уехал.
И знаешь, что самое досадное?
Мне приходится теперь делить
эти прекрасные воспоминания с тобой.
«Помню день, когда закончились наши отношения…»
Помню день, когда закончились наши отношения.
Жизнь продолжалась, а отношения закончились.
Я пробирался через осенний лес к автобусу на Москву,
Пряча в грибной корзине туристический топорик.
Грибов не собрал, но вкопал четыре столба,
Я был сильный и молодой.
И, когда вошел в дом, сказал:
«Знаешь, я вкопал четыре столба!
Осталось вкопать тридцать восемь».
Она ответила: «Мне это неинтересно».
Я вкопал чёрные столбы и уложил белые камни,
А потом посадил красные розы не для неё.
«Хранительница семейного очага…»
Хранительница семейного очага
Хранит красные угли во чреве,
Питая огонь телом своим, если в доме нет дров.
Может долго хранить тепло и стать белой холодной пылью.
Непомерная ноша.
«Ты никогда не был женщиной сорока лет», —
Сказали мне, молодому ещё мужчине.
Чувствую, стану однажды женщиной сорока лет
И проживу в этом возрасте ещё лет сорок.
Не удивляйтесь, пожалуйста,
И не смейтесь.
«Хочу жить долго и увидеть, как тебя наказывает Господь…»
Хочу жить долго и увидеть, как тебя наказывает Господь.
Увидеть, каким именно образом тебя наказывает Господь.
Через что наказывает, кем наказывает.
Господь умеет удивить.
Невозможно представить,
как кого накажет Господь.
Поэтому нужно высыпаться ночью, соблюдать режим дня,
Не пить, не курить, быть умеренным в пище,
Совершать долгие пешие прогулки.
И тогда есть шанс стать свидетелем изощрённых наказаний,
Которые Господь изобретает сейчас для каждого из нас.
«Пересмотрел бы американский фильм…»
Пересмотрел бы американский фильм
Конца шестидесятых годов
В стилистике «Унесённых ветром»,
Название не помню.
Фильм про девушку, католическую христианку,
Приехавшую в Поднебесную нести свет Слова Божия.
Китайские крестьяне простодушны и любят сказки.
Они были готовы снова и снова слушать истории
О чудесном рождении малыша Иисуса,
О путешествии Марии и Иосифа,
О коварном Ироде,
о дружеских пирушках Христа с учениками.
И девушка, а потом молодая женщина,
А потом женщина в расцвете сил и красоты
Каждый вечер начинала рассказ.
Служба проходила на постоялом дворе,
Где путники ложились спать, не снимая одежд,
Не умывая рук и лица, засыпали под голос монахини.
Не помню имени актрисы, молодой видел её только
в том кино,
После несколько раз встречал в ролях второго плана,
Каждый раз она играла секретаршу,
Немолодую неунывающую женщину
с несложившейся судьбой.
В Китае у монахини всё шло не так гладко:
Узнала она и голод, и болезни,
И человеческую (китайскую) неблагодарность,
И чиновничий (китайский) беспредел,
Но Господь никогда не оставлял её,
Хоть не раз была она на грани отчаяния
И подумывала о возвращении домой.
Была, да, в её жизни и земная любовь.
Раз или два в год мимо постоялого двора
Проезжал европейский офицер,
Они несколько минут говорили,
Она улыбалась ему.
Встречи наполняли сердце женщины теплом
Без надежды и цели, оттого тепло не таяло в сердце,
А накапливалось с годами.
Потом началась война (канун Второй мировой),
Она совершила подвиг: провела жителей деревни
Через горы в лагерь отступающих войск
(ими командовал тот самый офицер).
Она смотрела на него и улыбалась, как улыбалась бы
Иисусу Христу, если бы встретила.
Она вернулась в захваченный врагом (японцами) городок
И там, говоря языком учебника истории,
Растворилась в котле трагических событий.
Но я верю, я хочу верить:
Она вернулась домой и до конца жизни
служила секретаршей.
Была рассудительной и доброжелательной,
Терпеливой и пунктуальной,
Самой лучшей секретаршей в мире.
Ты спрашивал меня: что такое история?
История – это то, что можно пересказать,
Как историю про Иисуса Христа
или про китайскую католическую монахиню.
«Фонтан – место, где всегда идёт дождь…»
Фонтан – место, где всегда идёт дождь.
Воспоминание о дожде.
Ожидание дождя.
Когда дождь возвращается,
Фонтан сливается с дождём.
Иногда дождя долго нет.
Я не видел никого, кто стоял бы в фонтане под зонтом.
Стоят с непокрытой головой.
Как в храме.
В храме дождя.
«Дева Мария ходит за хлебом…»
Дева Мария ходит за хлебом
В образе согбенной старухи.
Дева Мария покупает в магазине только хлеб.
Ей не нужен хлеб, но как-то необходимо
Оправдывать своё зримое присутствие,
Пусть и в таком очевидном образе.
Дева Мария живёт где-то в соседнем доме.
Облик её не меняется с годами:
Всё тот же выгоревший на солнце
Серый пуховик до щиколоток.
Сложно
