людей.
Холодали ночи, осень близко;
Сырь да зябь и сжатые поля.
Журавлиный клин, дорога склизка,
Топит ветер в грусти тополя.
Письмо к сестре
Привет, сестра, ну как твоё здоровье?
Не пишешь мне, наверно, вся в делах.
Скучаю я по вашему раздолью —
Такого нет на наших берегах.
Теперь зима у вас и много снега,
А вечером на тёмных небесах
Звездами яркими усыпано всё небо,
И мужики уж ездят на санях.
Хотя не знаю с климатом планеты —
Всё хуже год от года, всё теплей.
И той зимы, что раньше, больше нету —
Быть может, эта будет холодней.
У нас Неву, что поднялась недавно,
Пытается зима сковать во льды.
На Невском грязь, и ветер беспощадно
Всё норовит задуть из-под полы.
Народ угрюм, и все спешат куда-то,
На город пали серые тона.
По небу расползлась уныло вата —
Такие, в общем, в Питере дела.
Родителям писать ты редко стала,
Ну а звонок – сама пойми – не то.
Звонка им этого ужасно мало,
Но а письмо и в Африке письмо.
Отец хворает, ходит по больницам,
Всё глаз ему покоя не даёт.
Он в Питер приезжал ко мне лечиться,
Даст Бог, и на поправку всё пойдёт.
А наша мама чаще плакать стала,
Приеду к ним – всё смотрит на меня,
И трудно ей понять:
«Дочь в гости приезжала»,
А сын бывает в месяце два дня.
Так и живут они, свыкаясь с тишиною,
И комнаты, где шумно было прежде,
Глядят уныло пыльной пустотою,
Закрывши глухо штористые вежды.
А я, сестра, теряю свой покой:
Не то чтоб боль терзала мою душу,
А страх перед духовной пустотой,
Как будто с жабрами я выброшен на сушу.
Ты понимаешь – смертен человек,
Лишь время, обстоятельства и место,
А остальное будет, как у всех, —
Последний вздох, последний стук у сердца.
Смотрю я вдаль, а там всё как всегда,
Лишь нет там нас и тех, кто с нами жили.
А в реках будет так же течь вода,
И небо будет так же синим-синим.
Взгляни и ты: мир тленности подвластен,
Умрём и мы, как тысячи до нас.
Сгниют шелка и золото с запястья,
Могилу вскрыв, утащит алчный глаз.
Но ты бы мне, наверное, сказала:
Есть в детях вечный смысл бытия.
Умрут и дети, сколько б не гадала,
Одна у материального стезя.
Но есть другое, то, что я приемлю,
Туда иду от жизни к жизни я,
Туда пророки смотрят с упоеньем,
В другую параллельность бытия.
И мне, сестра, не ясно, отчего
Я мыслью этой обречён и счастлив.
И если верить в то, что жизнь есть сон,
То сплю я беспокойно очень часто.
Я не в бреду и жизнь люблю, поверь,
Люблю, когда дожди питают землю,
Люблю бескрайность скошенных полей —
Но лишь теперь с любовью я им внемлю.
Я внемлю первой капле у дождя.
Единственна она, неповторима.
С любовью приняла её земля,
Благословляя небеса незримо.
Светает. Ночь была темна.
Я молча небу внемлю.
Одна секунда до того,
Как солнце тронет землю.
Одна секунда – срок всему,
Ей власть дана заполнить,
А мне, смотрящему на мир,
Успеть её запомнить.
Живу секундами, сестра,
И в солнце, и в ненастье.
Секундой меряю года —
Быть может, в этом счастье?
Пиши, я буду очень рад.
Скучаю, думаю.
Твой брат
Ы
«Ни о чём тебя не прошу…»
Ни о чём тебя не прошу.
За любовь не стоят на паперти.
Приглушённым становится шум.
Блекнут яркие вспышки памяти.
Я куда-то плыву с октябрём,
Зачарованный небом и красками.
Ничего, ничего, всё потом…
Я хочу ещё пожить сказками.
Я хочу, чтоб октябрь пах яблоком,
К Покровам насыпало снега,
Предзакатного солнца зябкого
И хрустально-прозрачного неба.
А тебя не прошу ни о чём,
За любовь не стоят на паперти.
И октябрь тут совсем ни при чём,
Блекнут яркие вспышки памяти.
«Мы с тобой в горизонте событий…»
Мы с тобой в горизонте событий.
Время, как бессмысленный звук.
По карманам распиханы чувства.
Слышен сердца сбивчивый стук.
В бесконечности плавятся звезды,
Доживая свой миллиард.
За секунду до наших рождений
Был с тобою увидеться рад.
«Всё прекрасное мы прошли…»
Всё прекрасное мы прошли,
В топких снах я теперь не плутаю.
Словно месяц в полуденный час:
То ли есть он, а то ли тает.
Только изредка в сердце мелькнёт
Отголоском встревоженной мути
Тот короткий, счастливый полёт,
Вопреки повседневной сути.
Вопреки всем смотрящим наверх,
Что не могут летать бескрыло,
В небе месяц плыл ясным днём.
Я не знаю, что это было.
«Я снова в августе: представь…»
Я снова в августе: представь
Затопленные солнцем улицы.
Иду
