Лев Гомолицкий - Сочинения русского периода. Стихи. Переводы. Переписка. Том 2

Смертный

Надо мной сгустились мрачно тучи,
Ветер рвет и мечет их покров,
И мятутся, лижут пеной кручи
Подо мною полчища валов.

Все постыло, сердце замирает,
И душа сжимается в тисках;
Пусть и жизнь, как листья, опадает
И несется в призрачных клубах.

Гибни все, что ждать еще отрады?
Пусть мой труп омоется в струях.
Только шаг – и «ничего не надо»,
И забьется тело на валах.

Прочь, оставь меня, моя Киприда,
Замолчите, Нимфы, – полно слез.
Там зовет меня к себе Дорида,
Бьется, плача, о крутой утес;

Вон в волнах ее власы мятутся,
Вон поднялась из пены рука.
Пусть же волны бурно разойдутся,
Захлестнет холодная волна.–

И склонюся к персям юной девы,
Утону в златых ее кудрях
И усну под нежные напевы,
Убаюкан на ее руках.

Полубогиня

Подожди, не призывай еще забвенья,
Удержи безумный шаг туда вперед.
Расползутся эти черные виденья,
Ветер быстро бурю с ними унесет.

И заблещут страстно на луне далекой,
На ветвях и скалах нежные тела;
И раздастся песня Нимфы черноокой,
И застонет трелью мрачная гора.

Не обресть покою на руках Дориды,
Там, где буря вечно волны в скалы бьет.
Перед троном только музы и Киприды
Сердце рай небесный и покой найдет.

Только не мечтай о будущем далеком,
Позабудь о прошлом, скинь свою печаль
И отдайся мигу, – он в порыве легком
Унесет от горя в сказочную даль.

Оглянись, опомнись! Не в руках холодных,
Но в горячих, страстных обрети покой.
Насладись Дриадой на ветвях зеленых,
С Ореадой стройной поразись красой.

И как сладко Нимфы песнь вдали утонет,
Как уснешь, обвеян легким ветерком,
И внизу Дорида ревностно застонет,
Разметутся кудри над крутым валом,

А вверху Диана осенит страдальца
Своим взглядом – чистым серебром – лучем,
Даст упиться мигом и увидеть счастье,
Позабудь же горе, насладися днем.

Ко мне, малютка, милый луч,
Дай насладиться мне тобою.
Прильни, дитя, ко мне на грудь
Своей златистою главою;

И снова жить хочу, желать,
И грудь трепещет вдохновеньем,
И песня просится опять
На волю, – ввысь из заточенья.

Она.
Милый, помнишь ту чудную ночь, –
Мы сидели вверху на террасе?

Он.
А под нами раскинулся сад,
Утонув и уснув в аромате.

Она.
И лила свет луна золотой,
И вдали песнь дрожала трелями.

Он
И обнял я тебя... «Дорогой»
Ты шептала своими устами.

Она.
Ты меня целовал без конца.
Все в довольстве кругом утопало.

Он.
А чудесная песнь соловья
Вдалеке, трепеща, замирала.

Она
И тогда, обнимая тебя,
Я шептала: «как ночь хороша».

Он.
Много время прошло... Все не то, –
Наглость хищная ум затемнила.

Она.
И где имя звучало одно, –
Кровью залила грубая сила.

Он.
Зарябила на море волна,
Захлестали о берег глубины.

Она.
Налетела нежданно гроза,
Закружилися темные силы.

Он.
Как свирепое стадо зверей,
Поднялись ослепленные груди.

Она.
Все погибло, что раньше людей
Возвышало и жили чем люди.

Он.
Срублен сад, дом погиб и сожжен,
И спаслися от смерти мы чудом...

Она.
И занес нас суровый циклон
Из довольства к осколкам и грудам...

Он.
Снова чудная летняя ночь,
Снова песнь разлилася трелями.

Она.
Перед нами запущенный сад;
Мы сидим – обвилися руками.

Он.
И опять шепчешь мне: «Дорогой!»
И горим мы, любовью взаимной.

Она.
И раскинулось небо над мной;
Сад простерся вдали сиротливо.

Он.
Всюду бедность. Мы свергнуты вниз.
Что же в этом, чем хуже мы стали?

Она.
Где природы прекрасная жизнь,
«Как счастлива», там шепчешь устами.

Он.
Разве можем мы плакать, когда
Сердце бьется, – так сладко трепещет.

Она.
И чудесная песнь соловья
Будто страстью и негою блещет.

Он.
И опять обнимая тебя,
Я шепчу: «Ах, как ночь хороша».

Вот полунагая на скамью упала:
Утомясь, чуть дышит, теребит цветок;
И коса вакханки, как поток, ниспала;
И дрожит на персях из цветов венок.
В беспорядке платье, в беспорядке косы,
Чуть раскрыты губы и усталый взгляд.
Все там дышит страстью, как и эти лозы,
Как бесстыдный этот праздничный наряд.

А над нею Веста с целомудрым взглядом
В величавой позе в тишине стоит.
И как дико видеть эту кротость рядом
С этой страстной девой, что внизу лежит.
И как грустно думать, до чего, Эллада,
Ты умом великим целых стран дошла!
И от этой Весты до того разврата
Как могла спуститься – нежная душа!

И вакханка Весте одевает лозы,
И богине шепчет сладострастный бред,
И рукой бесстыдной ее гладит косы,
И пятнает кроткий наглым взглядом свет.
А вдали чуть слышно громкие тимпаны
Повторяют страстный, бешеный мотив,
И несутся в пляске толпы черни пьяной,
А заря, как факел, в небесах горит.

Они с Кипридою прекрасной расцвели.
Когда она из моря выходила
И капля брызнула на чахлый куст с руки,
В кусте родилася божественная сила,
И вы, блистая на луне красой,
Напоены дыханием амброзьи,
Благоухали в тишине ночной,
О розы чудные, классические розы!
И кто с тех пор ваш аромат вдохнет,
Забьется сердце в том и зародятся грезы,
И он захочет жить, любить, кричать «вперед»,
И страстно закипит, шепча безумный бред.
Хвала же вам, классические розы!

Прочь! Надоело притворство, любезности, ложь и обманы.
Это зовется людьми и это зовется любовью!
Разве могу полюбить заводную я куклу из камня,
Вместо лобзаний горячих, лекцию слушать о людях!
Прочь мишура! Только ночь надо мной загорится звездами,
Только заблещут луной перекатные волны морские,
Я опущуся на берег песчаный с крутого утеса
И прокрадусь по рокочущим волнам пенистым на остров.
Там, где песок под ногой обмывает игривая струйка,
Там, где пенá, разливаясь, таинственно шепчет с камнями,
Ждет меня грация моря, сестра Галатеи, Дорида,
В чудной из чудных одежд в наготе грациозного тела.
Кудри волною рассыпались с плеч на спину и на перси;
Мокрое тело, блестя, страсть зовет и забвенье красою;
Нежная ручка играет песком и меж плещущих струек
Милая ножка дрожит и мелькает за белой пеною.
Там обойму я живое, горячее, нежное тело,
Склонит головку она мне на грудь, изгибаясь изящно;
Будет под пальцами биться моими порывисто сердце;
Будет дыханье ее жечь мне плечо и ланиты.
И, утопая в кудрях, как в волнах океана пенистых,
Я наслажусь и упьюся красой неземною Дориды;
И, сознавая, что нежное это и гибкое тело
Только во власти моей, к ней прижмуся теплее и крепче;
И, упоенные страстью, сольемся в лобзании страстном;
Буду шептать ей под рокот волны я мечтанья о счастье;
И погруженный в блаженство, в объятьях Дориды прекрасной,
Тихо смеяться над пасмурной жизнью людскою.
А под ногами, все так же плескаяся, детища моря
Будут сверкать, отливаясь на светлой и гордой Селене.
И меж пеной серебристой, от ревности плача и горя,
Будет вздыматься, блестя чешуей и косой, Нереида.