появятся
Чёрное платье, чёрные туфли, чёрная сумка и чёрное пальто.
Вторыми – синие туфли, красное платье и серое пальто.
Третьими – синяя сумка, коричневые сапоги,
чёрный брючный костюм.
Четвёртыми – платье в цветочек, пальто в серую клетку,
бежевые замшевые сапоги.
Пятыми – брючный костюм в цветочек,
ярко-красная кофточка,
фиолетовые сапоги-ботфорты.
Через шесть-семь этапов женщина купит
Жёлтую сумку из крокодила и туфли с вышивкой.
К этому времени чёрное пальто и чёрная сумка
пообтреплются,
Чёрные туфли потрескаются.
Придётся подновлять гардероб.
Остальные вещи – не узнают износа.
«Прочитал недавно в ленте друзей…»
Прочитал недавно в ленте друзей,
Где ещё прочитаешь такое:
«Самая незащищенная социальная категория —
Белые мужчины трудоспособного возраста».
Да, чуть к сорока и за сорок – чудесный возраст:
Ты всё знаешь, ничего не боишься,
Отвечаешь за свои слова и поступки,
Должен всем, тебе не должен никто,
Никогда не жалуешься, отвечаешь шуткой,
Всё равно никто не придёт на помощь,
Ты же белый мужчина трудоспособного возраста,
Сильный, надёжный, не знающий страха и усталости,
Даже если это не так, даже если это не так,
Это так. Иначе что ты тут делаешь,
Белый мужчина трудоспособного возраста?
Присоединяйся к большинству, если не тянешь.
«Мойщики унитазов свято хранят секрет глянцевой белизны фарфоровых чаш…»
Мойщики унитазов свято хранят секрет
глянцевой белизны фарфоровых чаш.
Наблюдай за ними, воровато ройся
в сумке со спецсредствами,
Подражай ловким движениям,
деловито натягивай резиновые перчатки —
Всё зря: одни разводы, и непонятно откуда вылезающая пыль
скатывается в отвратительные жгутики,
Остается на унитазе, хоть убейся об него головой!
Эффект отраженья лица не достигается, лицо своё
ты не узришь в бледном фарфоре.
Живи с грязным унитазом или плати мастерам.
Или становись мастером над унитазом,
Но секрет чистоты тебе не откроет никто и под пытками.
Как же быть? Вот и я вечно задавался вопросом,
пока не постиг сам кропотливым трудом.
Нет, не открою тебе секрета чистоты даже в стихах.
Я жизнь за неё положил.
«Я видел, как побеждают деньги…»
Я видел, как побеждают деньги.
Побеждают без единого выстрела,
Без дипломатии.
Деньги побеждают всегда.
Побеждают, уходя, и побеждают, внезапно появляясь.
Побеждают зло и побеждают добро.
Стоят над схваткой, беспристрастно наблюдают
за театром военных действий.
Добивают ослабевшего победителя.
Возьми немного денег в дорогу.
Вдруг битва в пути.
«Уразовская психиатрическая больница – градообразующее предприятие…»
Уразовская психиатрическая больница —
градообразующее предприятие.
В больнице проживают пациенты
с устойчивыми диагнозами.
Спят, едят кашу, гуляют во дворе,
Едят суп, спят, пьют молоко,
Гуляют, едят кашу, смотрят телевизор, спят.
Все уразовцы работают и воруют в больнице,
Другой работы в городке нет.
Они любят душевнобольных как родных,
Уважают каждого как единственного кормильца.
Иногда пациенты гуляют по городу в пижамах,
Это никого не удивляет.
В Уразово можешь проснуться
солнечным утром в гостинице
И пойти гулять в пижаме.
Все, кого ты встретишь, приветливо улыбнутся.
«Не спрашивай, кто эти люди и что они делают здесь…»
Не спрашивай, кто эти люди и что они делают здесь.
Все они – сексуальные объекты.
Сексуальные объекты учатся, работают,
сидят за столиками в кафе,
Посещают театры, ходят за покупками по магазинам,
Читают стихи на поэтических вечерах, гуляют в парках.
Они не могут быть исключительно сексуальными
объектами всё время.
Отсюда вся суета и неразбериха, вечная комедия положений.
В прекрасном будущем сексуальные объекты освободятся
от всех иных социальных функций,
Им не придётся врать, называя себя студентом, менеджером,
покупателем, прохожим, ценителем поэзии.
«Я – сексуальный объект», – обыкновенно скажет
сексуальный объект.
«Я был свидетелем и участником…»
Я был свидетелем и участником
Сексуальной революции
И последовавшей за ней
Гражданской войны полов.
Никому не удалось отсидеться по углам —
Беда пришла в каждый дом.
Не спрашивай о революции.
Правды не скажет никто.
В наши мирные времена невозможно
Объяснить пафос тех дней,
И горящие глаза,
И: «Эй, товарич!» за спиной.
«Мы поселимся вдвоём в маленьком горном шале…»
Мы поселимся вдвоём в маленьком горном шале
Из говна, из говна.
Будем пить по утрам ароматный горький кофе
Из говна, из говна.
– Почему из говна? – спросишь ты удивлённо.
А из чего ещё было сотворить столько уюта и красоты,
бесконечных ништяков
Для двух хронических бездельников, таких, как ты и я?
Нас миллиарды милых креативных бездельников,
Прости, что открыл тебе глаза на положение вещей.
Ничего страшного с нами не произойдёт – ну говно и говно.
Это лучше, чем холод и мрак, холод и мрак.
Видишь, белый снег ослепительно играет на солнце?
Снег тоже сделан из говна, да, да, потому так чисто вокруг,
Говна уже не хватает на всех.
«Миссия завершена, узнаёшь: у тебя были дублёры…»
Миссия завершена, узнаёшь: у тебя были дублёры,
Готовые в любой момент заступить на твоё место,
А ты думал – незаменим и потому выжил.
Дублёры ждали в Саратове и в Перми,
в Смоленске и в Пятигорске.
Занимали себя рутинными делами.
Кто-то не вынес и спился,
Кто-то обрюзг и запутался в женщинах.
Они не знают ещё, что миссия завершена,
Они надеются и ждут.
Хорошо, что не тебе извещать их о том,
что миссия завершена.
