— Жарко, однако.
Белый приблизился к нему:
— Почему вы решили, что грузили, а не разгружали?
— А вот, смотрите, — Самойлов принялся водить советника по кругу, показывая утоптанную землю. — Подводы стояли здесь, у тропки. Следы от колёс глубокие. Видите? Потому я и думаю, здесь грузили. После, смотрите, глубокие следы делают разворот и уходят по дороге, в лес. А вот туточки, — Василий Григорьевич заставил Белого вернуться к месту с противоположной стороны, — следы лёгкие, неглубокие. Потому как телеги стояли порожние. Ожидали погрузки. — Белый с Самойловым, сделав круг, вернулись к исходной позиции. — А с чего ещё их грузить? Только с лодок. Носильщики, вам же Харитон показывал, груз несли по тропке вверх, а обратно спрыгивали с обрыва вниз, на песок, чтобы не мешать тем, кто с грузом поднимался по тропке.
— И сколько, по-вашему, здесь было телег?
— Судя по следам, — рассудительно протянул Самойлов, — штук восемь. Не меньше. — В голосе надзирателя слышались наставительные нотки: эх, вроде и начальство, а таких простых истин не разумеет.
Однако Олег Владимирович уже новым взором внимательно все осмотрел ещё раз.
— Получается, — задумчиво подвел итог он, когда Кнутов присоединился к нему, — контрабанда?
— Выходит, — выдохнул Анисим Ильич. — И становится понятно, отчего здесь сидели люди из «Триады».
— Осталось выяснить, что они перевозили, — Белый кивнул на дорогу, которую только что осматривал с надзирателем. — Куда ведёт?
— На «колесуху».
Олег Владимирович стянул фуражку, вытер лоб:
— Кони есть?
— Так точно. И телега…
— Запрячь! Немедленно! — руки советника начали мелко дрожать от нетерпения. — Кнутов, Самойлов, Селёзнёв со мной. Остальные ждут здесь. Сколько вёрст до этой самой «колесухи»?
— Вёрст семь, — уверенно ответил надзиратель. — Через час будем там.
— Оружие держать наготове. Вода есть?
Старший следователь кивнул своим, те принесли ковш с колодезной водой. Белый залпом, в несколько глотков выпил воду и, достав из кармана кителя записную книжку с карандашом, принялся что-то в ней писать.
До «колесухи» добрались почти через час, как и предполагал Самойлов. Белый первым спрыгнул с телеги и с зажатым в руке оружием пошёл к развилке, что соединяла выстроенную каторжанами дорогу с просёлочной. Кнутов последовал за ним.
Самойлов и Селезнёв, держа в руках револьверы, тоже спрыгнули с телеги, но в отличие от начальства принялись изучать то место, где, как заметил Василий Григорьевич, имелись ухабы и телеги с грузом изрядно трясло.
Белый огляделся.
— Анисим Ильич, — Олег Владимирович подозвал старшего следователя. — Левое направление упирается в Зею?
— Так точно. Переправа.
— А правая…
— На Хабаровск, а там и в Приморье. По «колесухе» и наши части отбывали.
— Понятно, — протянул советник.
— Господа, смотрите, — к Белому и Кнутову подбежал Самойлов и разжал руку. Олег Владимирович увидел в его руке пучок сухой травы. — Знакомо?
— Дурман-табак, — советник оживился. — Где нашли?
— Так на ухабах, — ответил Самойлов. — Мешки, видимо, прохудились, вот по тряске и просыпалось. Слава богу, дождя не было… Одно не пойму: зачем они эту дрянь сюда привезли, а? — надзиратель с недоумением смотрел сначала на Белого, потом на Анисима Ильича.
— Василий Григорьевич, я вам объясню. После, — нехотя ответил советник и отвёл Кнутова в сторону. — Вот нам и «яечечко ко Христову дню», Анисим Ильич, как любит выражаться один мой знакомый.
Кнутов развёл руками:
— Неужели весь сыр-бор с обстрелом, убийствами, драками, гонением китайцев из-за вот этой дешевой дряни?
— Не такая она и дешёвая. А привезите её в столицу, она будет стоить пять рублей за понюшку. Сумеете доставить в Европу, и цена возрастёт раз эдак в десять! Так — то вот, господин следователь. Восемь подвод. Да в каждом мешков по десять… — Белый посмотрел на следователя. — Состояние на несколько миллионов. Вот такая петрушка, Анисим Ильич. Официально ввезти эту, как вы правильно определили, дрянь, в Россию они не могли. А деньги огромные! Кто-то не захотел упустить такой куш. Вот и устроили для нас представление. Эдакий цирк с фейерверками и клоунадой. А мы повелись.
— Но это ж… Кто такое мог провернуть? — неуверенно проговорил Кнутов. — Во-первых, эту дрянь нужно было приобрести. Опять же доставить сюда подводы. Нанять «Триаду». Сколько ж тысяч он потратил?
— Значительно меньше от того, что сможет получить. — Белый достал трубку, задумчиво повертел её в руке и спрятал. Да, либо деньги требовались огромные, либо огромные связи. Впрочем, скорее всего, и первое, и второе. — Теперь понятно, почему бандиты совершили нападение на переправу.
— Чтобы мы, не дай бог, не переправились и не сорвали им вывоз груза, — уточнил Анисим Ильич.
— И лодки они ночью уничтожили. И плот. Чем и потревожили покойного Манякина, — Белый заторопился. — Здесь более делать нечего! Нужно срочно в город! Вы, Анисим Ильич, и Самойлов едете со мной. Селезнёв останется с солдатами и займётся похоронами.
Кнутов недовольно поморщился. Он не хотел оставлять младшего следователя, ну да начальству перечить никак нельзя, а потому пошёл отдавать приказ.
«Кто? Кто связался с "Триадой” с нашей стороны? — билось в голове советника, когда он устроился в телеге вместе с полицейскими. — А может, наоборот: кто-то из наших нанял китайцев? Наш? — усмехнулся советник. — В любом случае, он уже не наш. И это явно не Индуров. Штабс-капитан — пешка в большой игре. Не зря в этом деле принимал участие японец… Цирюльник, Владивосток, "Триада", Приморье…» — Белый откинулся на солому, прикрыл глаза, будто дремлет, а сам принялся по памяти рыться в той информации, которую успел получить в столице. И отталкиваться он решил от сведений о Владивостоке.
Год назад, в Генеральном штабе, пронеслась весть, о том будто японцы активизировали разведывательную деятельность в Северо-
Восточном Китае, Корее и особенно в Маньчжурии. Некто Митсуру Тояма, выходец из самурайской семьи, из своих агентов делал так называемых «незаметных людей». Мелких торговцев, ремесленников, цирюльников, домашнюю прислугу. Как же называлась организация Тоямы? Белый поплотнее сжал веки. «Геньеса». Точно, «Геньеса». В переводе «Чёрный океан». Деятельность людей Тоямы до последнего времени считали активной только в Порт-Артуре и Дайрене — в тех поселениях, где были расквартированы части Заамурской пограничной охраны. А теперь, получалось, волны «Чёрного океана» уже достали и до других российских городов.
