Шарп почувствовал прилив ярости от того, что судьба снова столкнула их. У них остались незавершенные дела, подумал он, и его рука инстинктивно сжала винтовку Бейкера. Если Моррис посмеет хоть раз выпороть солдата из его «Личных волонтеров», Шарп клялся, что спустит с ублюдка шкуру.
— Уснули, черти, — прошептал Харпер.
Шарп встряхнулся, отгоняя дремоту. В портике у парадной двери никого не было видно, хотя он не сомневался, что оба часовых всё ещё там, в то время как двое других теперь сидели, привалившись к основанию стены, в сотне или более шагов друг от друга. Шарп скинул жесткий и тяжелый вощеный плащ и бросил его на землю.
— Оставайся здесь, Пэт, — приказал он. — Если понадобишься, я крикну или выстрелю. Услышишь выстрел — веди всех.
— Может, мне сразу пойти?
— Сиди здесь, Пэт.
Шарп медленно поднялся на ноги. Никто не окликнул его, часовые не шелохнулись. Он вышел из тени лоз на гравий подъездной аллеи и бесшумно направился к освещенному окну. Сапоги похрустывали на мелких камешках, но ближайший часовой ничего не слышал, погрузившись в глубокий сон. Под окном росли кусты и Шарп вздрогнул, когда они зашуршали. Затем он пригнулся так, чтобы над каменным подоконником виднелась только голова.
Он заглянул в длинную гостиную. Пустой камин справа, книжные полки слева, а всё пространство между ними занято глубокими диванами и изящными столиками. Комнату освещалась дюжиной канделябров. Чуть поодаль от камина сидела пожилая женщина с высокой, искусно уложенной копной седых волос. Она была во всем черном и разговаривала с кем-то, сидящим напротив. Собеседник, сидел к Шарпу спиной, и Ричард видел только макушку его головы над спинкой дивана. Волосы у него были светлые, так что это был точно не Фокс, поскольку тот, как и Шарп, был брюнетом. До Ричарда доносились голоса, но слишком нечеткие, чтобы разобрать слова. Мужчина и женщина. Они рассмеялись, затем мужчина встал, и Шарп увидел, что он молод и одет в форму офицера французской пехоты. Мужчина обернулся и, казалось, посмотрел прямо на Шарпа. Тот мгновенно нырнул под подоконник.
Он выждал. И едва не подпрыгнул от испуга, услышав, как открывается окно над ним.
— Ветра почти нет, миледи, — произнес мужской голос прямо над головой Шарпа.
— Всё равно в комнате станет прохладнее, капитан. Оставьте его открытым.
Шарп застыл. Он чувствовал, что офицер высунулся из окна, и почти ожидал услышать щелчок взводимого пистолета. Он надеялся, что Харпер держит этого человека на прицеле. Шарп услышал, как шаги удаляются вглубь комнаты, и осмелился поднять голову. Шарп смотрел сквозь стекло, уверенный, что отражения свечей скроют его. Он видел, как офицер садится напротив старой дамы. Открытая створка была как раз справа от него, и теперь он отчетливо слышал голоса. Старуха явно расспрашивала офицера о его невесте.
— Сколько ей лет?
— Девятнадцать.
— Прекрасный возраст. Она хороша собой?
— Полагаю, что так.
— Иного я и не ждала. Из какой она семьи?
— Торговцы зерном из Пуатье, миледи.
— Деньги у семьи имеются?
— Более чем достаточно.
— Что ж, капитан, похоже, вы сделали мудрый выбор. — Голос старухи показался Шарпу каким угодно, только не искренним. — Поздравляю.
— Благодарю, мадам.
— Но кто знает, что случится в ближайшие дни? — резко спросила она. — Неужели Францию окончательно поставят на колени?
— Боюсь, что так.
— Наши враги выжмут нас досуха! — вскипела она. — Какой позор!
— Мы заставим их пожалеть об этом, мадам.
— Непременно заставим! Мы просто обязаны!
Капитан поднялся и поклонился даме.
— Я должен проверить часовых, мадам.
— Исполняйте свой долг, капитан.
— Как и всегда, мадам, как и всегда.
— А тот англичанин? Он надёжно спрятан?
— Спит среди грибов, мадам.
— Он должен быть мертв!
— Ему еще есть что нам рассказать, мадам. — Офицер замялся. — Он утверждает, что находится здесь только ради того, чтобы забрать предметы искусства из Музея Наполеона.
— Тогда он не только лжец, но и варвар. Допросите его с пристрастием.
— Быть может, вы сами пожелаете его допросить, мадам?
— Возможно. Он не ранен?
— Немного помят и страдает от тяжелого похмелья, мадам.
— Пустая трата доброго бренди, — отрезала она и властным жестом выпроводила капитана из комнаты.
Некоторое время она сидела в глубокой задумчивости, затем встала и на миг задержалась у камина, глядя на портрет над каминной полкой. Лицо её наполнилось печалью, но она тут же резко развернулась и последовала за капитаном из большой залы.
Шарп поднялся, разминая затекшие мышцы. Значит, Фокс где-то здесь, в плену, и он «среди грибов»? Что это, черт возьми, должно значить?
Донесся шум открываемой двери, по камню зашаркали ноги. Шарп понял, что офицер вышел к парадному входу, где часовые, скорее всего, поспешно вытянулись во фрунт, изображая бдительность. Шум встревожил и двух часовых под окнами. Они вскочили и снова принялись мерить шагами дорожку. Шарп сообразил, что его силуэт отчетливо виден на фоне горящих в окне свечей, и снова пригнулся. Его скрывали два густых куста. Лавр? Он не знал. Люсиль бы точно знала, подумал он. Её забавляло его неумение отличить вяз от бука, а дуб от платана. Он гадал, где она сейчас, где армии союзников. Они должны были уже быть где-то на подступах к Парижу. Канонада гремела в небе весь день, звуки пушек были всё ближе и неизменно с севера. Фокс говорил, что форты, защищающие город, сосредоточены именно с северной стороны. Быть может, Император планирует дать решающий бой где-то в районе этих укреплений.
Если же сражения всё же не будет, или если Император проиграет в этом сражении, союзники войдут в Париж, и тогда «Ла Фратерните» захочет отомстить. А Шарпу приказали устранить эту угрозу. И бесцельное сидение в кустах лавра, или одному Богу известно, что это были за кусты, делу не поможет. Он обернулся, убедился, что часовых поблизости не видно, и осторожно, медленно выпрямился. Гостиная пустовала, дверь осталась приоткрытой. Прислонив винтовку к стене, Ричард перемахнул через подоконник открытого окна. Шарп едва ли не ввалился в комнату. Металлические ножны палаша лязгнули о камень, и он замер, но, похоже, никто ничего не услышал. Он высунулся из окна, забрал винтовку и направился к открытой двери.
Его взгляд приковал портрет над холодным очагом. На холсте был изображен статный мужчина в кирасирском нагруднике верхом на коне. Позади
