него виднелись французские кавалеристы, которых он, казалось, звал за собой в атаку. Потрясающая работа.
— Это мой муж, — произнес женский голос по-английски за его спиной, — а вы, должно быть, полковник Шарп.
Он обернулся. В дверях стояла пожилая женщина. Лицо её было полно решимости, а в руке она сжимала тяжелый кавалерийский пистолет.
— Садитесь, полковник, — велела она, слегка поведя дулом. — Сейчас же!
Шарп сел.
ГЛАВА 8
— Меня зовут Флоранс Делоне, — представилась старуха. — А вы — полковник Шарп.
— Да, мадам.
— Вы выглядите опасным человеком, полковник — заметила она с явным азартом. Говорила она на безупречном английском. — И не сомневайтесь, , я умею обращаться с пистолетом моего мужа.
— Это же кирасирский пистолет, мадам?
— Моего мужа, — она кивнула на великолепный портрет. — Он всегда брал два таких в бой, хотя предпочитал палаш.
— Как и большинство кавалеристов.
Она пересекла комнату, направляясь к креслу, но твердо держала оружие, целясь Шарпу в грудь. Это была маленькая, худощавая женщина в черном платье с глянцевым отливом.
— В вас когда-нибудь стреляли, полковник?
— Столько раз, что я давно сбился со счета, мадам.
— Но никогда женщина?
— Было и такое, мадам. Она меня едва не прикончила.
— Надеюсь, это была француженка?
— Именно так, мадам.
— Молодец! И что же, ей удалось от вас отбиться?
— На время. Надеюсь, скоро мы поженимся.
— Поженитесь! И кто же эта особа?
— Её зовут Люсиль Лассан.
Дуло пистолета дрогнуло, на лице мадам Делоне отразилось крайнее изумление.
— Дочь Анри и Мари?
— Кажется, да, мадам.
— Помню её, прелестная была девочка.
— У вас отличная память, мадам.
— Она удачно вышла замуж! За виконта де Селеглиз. А потом он погиб, бедняга.
— В России, мадам.
Она снова крепко сжала пистолет.
— Я виделась с ней в двенадцатом году, она мне понравилась. Мне было жаль её мужа, а в прошлом году пошли слухи, будто она сошлась с англичанином. Я надеялась, что это вранье.
— К счастью, это правда.
— И всё же она в вас выстрелила. Почему?
— Она думала, что я убил её брата.
— А вы убили?
— Нет, мадам, это сделал француз.
Она фыркнула, явно не желая верить этой истории.
— У неё ведь поместье в Нормандии, верно?
— Верно, мы там и живем.
— Значит, вы говорите по-французски?
— Я учу его в меру своих сил, мадам, — ответил Шарп по-французски.
— Судя по всему, не очень успешно, — заметила мадам Делоне, вернувшись к английскому.
— В отличие от вашего английского, мадам, — вежливо отозвался Шарп.
— Я англичанка, полковник. Я родилась и выросла в Гэмпшире. Мой отец служил в Королевском флоте. — Она явно наслаждалась изумлением на лице Шарпа. — Была англичанкой, — поправилась она. — Но после замужества и сорока лет жизни здесь я считаю себя француженкой. И счастлива в этом.
— Счастливы, мадам?
— Вы ведь сражаетесь за короля и отечество, полковник?
— Так точно, мадам.
— Значит, вы сражаетесь за безумца! За сумасшедшего короля! И хотите навязать Франции на трон этого жирного борова! Это отвратительно. У французов хотя бы хватило ума отрубить голову своему королю. Вам следовало бы сделать то же самое! Быть может, Люсиль приобщит вас к цивилизации. — Она взглянула на портрет над камином. — Как когда-то лейтенант Делоне приобщил меня.
— Обучив вас французскому?
— И он, очевидно, обучил меня французскому лучше, чем юная Люсиль вас, полковник! — Она присела в кресло, не спуская глаз с Шарпа и не опуская пистолета. — Я-то думала, английские джентльмены впитывают французский с молоком матери?
— Я не джентльмен, мадам, а своей матери никогда не знал.
Мадам Делоне снова фыркнула.
— Кто же вас тогда воспитал?
— Приют для подкидышей, мадам.
— Откуда вы и пошли в армию?
— Именно так, мадам.
— Простым солдатом?
— Самым обычным, мадам.
— И всё же теперь вы полковник?
— Полковник-лейтенант, мадам.
— Должно быть, вы незаурядный человек, полковник Шарп.
— Благодарю, мадам.
— Жаль будет вас застрелить.
— У вас нет причин стрелять в меня, мадам.
— Вы вломились в мой дом!
— Окно было открыто.
— Без приглашения! Вас сюда никто не звал! Зачем вы здесь?
— Чтобы повидать вашего мужа, мадам.
— Мой муж мертв! — Она почти выплюнула эти слова. — Зарезан вами, англичанами, два воскресенья назад!
Значит, генерал Делоне был при Ватерлоо? Почему Фокс об этом не знал? Или тот же Коллиньон? Вдова генерала подняла пистолет выше, целясь Шарпу в лицо, и он следил за каждым её движением, как ястреб. Ему доводилось держать в руках французские кавалерийские пистолеты, и он помнил, какой тугой у них спуск. Это значило, что мадам Делоне потребуется немало сил, чтобы нажать на курок. Она была хрупкой женщиной, и он надеялся заметить усилие и успеть отпрянуть в сторону. Он сомневался, что в этом будет толк, но пистолет был тяжелым и слегка подрагивал в её руке. Пока он наблюдал за ней, она опустила оружие, положив его себе на колени.
— Мне искренне жаль, мадам, — произнес Шарп. — Генерал был кирасиром?
— Был.
— Они бились отважно, — сказал Шарп, вспоминая тяжелых всадников в нагрудниках и шлемах, которые раз за разом бросались на британские каре, только чтобы погибнуть под градом картечи и безжалостным мушкетным огнем. Кирасы выглядели внушительно, но мушкетная пуля пробивала их без труда.
— Разумеется, они были отважными. — Она приподняла пистолет, снова направив его огромное черное дуло в грудь Шарпу. — Адъютант привез его с поля боя. Его, палаш и Орден Почетного легиона. — Она снова опустила руку с оружием. — И зачем же вы хотели видеть моего мужа?
— Чтобы допросить его, мадам.
Она фыркнула.
— Он бы вам ничего не ответил! Он был патриотом.
— Именно поэтому я и хотел с ним поговорить.
— Объяснитесь, — безапелляционно потребовала она.
Шарп задумался на несколько секунд. Поиски «Ла Фратерните» казались безнадежными, если генерал Делоне мертв, и он сомневался, что упоминание об Алане Фоксе вызовет у нее желание помочь.
— Герцог Веллингтон, мадам, обеспокоен тем, как бы Париж не превратился в поле битвы.
— С чего бы
