секунд она не шевелилась; затем он почувствовал её пальцы в своих волосах и поднял лицо к ней.
— Это правда? — спросила она. — Или тебя заставили это сказать под угрозой?
Он покачал головой.
— Это правда... увы. Леди Екатерина Гордон вышла замуж за сына таможенника.
— Я вышла замуж за тебя, — сказала она.
Он поднялся и заключил её в объятия, и мгновение они стояли, прижавшись друг к другу.
— О... любовь моя... что они сделают с тобой? — спросила она.
Радость захлестнула его. В этот миг ему было все равно. Важно было лишь то, что ей не всё равно.
— Говорят, Король милосерден...
Она вспомнила истории, которые слышала о Фламмоке и Майкле Джозефе. Что они сделали? Куда меньше, чем её муж. Он поднял восстание, возглавил армию, называл себя истинным королем.
— Он отправит меня в Тауэр, — сказал он. — Но он намекнул, что со временем я могу выйти на свободу. — Он взял её лицо в ладони. — Екатерина, не думаю, что я хотел продолжать это... после того, как нашел тебя. Но если бы я не начал, я бы никогда не встретил тебя. Брак между нами был бы невозможен... но как только у меня появилась ты... и малышка... я просто хотел вернуться... вернуться в безвестность... в Турне... в маленький домик...
Она сказала:
— Я знаю.
— А что будешь делать ты?
— За меня всё решили. Я должна отправиться к Королеве.
— Екатерина... со временем...
Она произнесла:
— Будем молиться, чтобы это случилось скоро.
— О, храни тебя Господь. Ты еще чудеснее, чем я мог себе представить.
— Я любила не корону, — сказала она. — Я любила тебя.
— И любишь до сих пор?
— Я не меняюсь, — ответила она ему. — Думаю, возможно, я знала... Я никогда не могла представить тебя королем Англии, а себя — королевой... Я буду молиться, чтобы Король освободил тебя...
— А потом, Екатерина?
— Мы уедем... сразу же... туда, где нас никто не знает.
— Ты этого захочешь?
— Будем мы двое... трое... Возможно, еще дети. Мы обустроим свой дом... и над ним не будут нависать тени... ни страха ухода на войну... ни корон, которые нужно завоевывать.
— О, Екатерина... странно, но я чувствую себя счастливее, чем за долгое время.
Пришла стража. Настало время Перкину отправляться в Лондон, а леди Екатерину должны были отвезти к Королеве.
***
Генрих оказался не столь снисходителен, как намекал поначалу. Он не чувствовал мстительности по отношению к Перкину, но хотел, чтобы все узнали меру его глупости.
Поэтому Перкину пришлось проехать по улицам Лондона, чтобы горожане могли выйти из домов и поглядеть на человека, пытавшегося стать их королем. Некоторые бросали в него грязью. Он был подавлен и унижен.
— Король Ричард! — насмешливо кричали ему вслед.
После этого его поместили в Тауэр.
Прошло несколько недель, и однажды к нему пришел человек в зелено-белой ливрее королевского двора и сообщил, что он волен покинуть темницу при условии, что немедленно отправится к королевскому Двору, где некоторое время будет находиться под надзором.
Он воспрянул духом. Он был на пути к свободе. Он был уверен, что через какое-то время сможет отправиться к Екатерине.
Он прибыл ко Двору. Король наблюдал за ним с весельем, как и другие. «Человек, который хотел стать королем!» — говорили они. Что ж, им приходилось признать, что ему присуще известное изящество, его манеры и речь были безупречны. У него явно были очень хорошие наставники.
Он отчаянно пытался получить вести о Екатерине. Она была с Королевой, чье здоровье оставляло желать лучшего, а это означало, что она проводила много времени вдали от королевского Двора. В прошлом году она родила дочь. Малютка Мария была крепким и здоровым ребенком; но в следующем году родился Эдмунд, и, по общим отзывам, он был болезненным. Здоровье Королевы внушало тревогу Королю, и он позволял ей жить в некотором уединении, при условии, что она будет время от времени показываться на людях, дабы народ знал, что их королевский брак счастлив. У них было две дочери и сын Генрих — само воплощение здоровья и отрада для родительских сердец. Если Артур и Эдмунд были не так здоровы, как хотелось бы, это было печально, но, как говорили няньки, они это перерастут. Случилась смерть маленькой Елизаветы, но Генрих чувствовал уверенность в своей семье. Посему он был доволен своей Королевой, и пока она продолжала пополнять их выводок, она могла жить, как ей угодно.
Из-за этого Перкин не мог видеться с Екатериной, если только не покинет королевский Двор или она не приедет туда от Королевы. Хотя Королева относилась к ней как к сестре, она все же была ее фрейлиной, и было очевидно, что Генрих не хочет встречи мужа и жены. Возможно, он опасался, что они могут сговориться, или же люди, видя эту красивую пару вместе, могли подумать, что они прекрасно смотрелись бы на троне.
Однако они не встречались, и пришло время, когда Перкин больше не мог выносить такого положения дел.
Он собирался увидеть Екатерину, каковы бы ни были последствия.
Это было безумием, разумеется. За ним слишком пристально следили, и он не успел далеко уехать, когда понял, что за ним следят.
Он поскакал во весь опор в монастырь в Сайоне и искал там убежища, но люди Короля тут же напали на след.
Ему сказали, что он должен сдаться. Только так он мог надеяться сохранить себе жизнь после этого. Король обошелся с ним хорошо, а он нарушил свое торжественное слово никогда не покидать замок или дворец, где находился под опекой Короля, и все же он сделал это.
— Тут уж ничего не поделаешь, — сказал Король. — Этому человеку нельзя доверять. Отвезите его в Тауэр. Я не желаю причинять ему вреда. Он глупый малый... немного смышленее Ламберта Симнела, но все же глупец. Пусть посидит в Тауэре, пока я не решу, что нам с ним делать.
Король принял решение. Перкин пытался сбежать. С какой целью? Чтобы попытаться собрать людей для дела, столь абсурдного, что оно было проиграно еще до начала?
Нет. Народ должен осознать, что представляет собой Перкин, и лучший способ обойтись с ним — унизить его. Пусть люди посмеются над Перкином. Чем больше они глумятся, тем менее опасен он становится.
— Пусть его закуют в
