— Так ведь воскресенье, Анисим Ильич. Неужто до завтра не терпит?
Кнутов невесело усмехнулся:
— Ты, Харитон Денисович, про выходные-то забудь. Нет у нас теперь ни воскресений, ни праздников. Всё сплошной понедельник.
…Губернаторские дрожки вывезли седоков к городским торговым рядам. «Каменными» их прозвали за то, что все магазины на площади были выстроены исключительно из добротного кирпича. По большей части они принадлежали Кирилле Игнатьевичу Мичурину. Белый кивнул в сторону двухэтажного здания, над входом в которое ярко выделялась вывеска: «Торговый Дом "Мичурин и К».
— Вы знаете, Анна Алексеевна, именно об этом универсальном магазине я узнал с первых шагов в вашем городе. И думаете, от кого? От извозчика, что привёз меня с пристани.
Баленская рассмеялась.
— Когда дом украсили античными фигурами, здесь побывал весь Благовещенск. Наверное, в те дни у купца Мичурина была самая большая выручка… Скульптуры — это хобби нашего местного архитектора Пашникова. Точно такое же здание, но в зеркальном отражении, тоже со скульптурами, Мичурин выстроил в Харбине. У него там три магазина, да и главная контора тоже.
Дрожки обогнули магазин, выкатили на площадь, и взору молодых людей явились две каменные колонны, соединённые крепким сводом, над которым гордо возвышались два шпиля, увенчанные гербами царской фамилии Романовых. В нише над карнизом издалека виднелась икона Пресвятой Богородицы.
— Царские ворота. — Анна Алексеевна первой спрыгнула на землю, подождала спутника и, взяв того под руку, повела к Арке. — Вот сюда у нас всегда настоящее паломничество. А кто сумеет взобраться по стене и прикоснуться к иконе, тому будет сопутствовать счастье в любви…
Задрав голову, Белый прикинул расстояние.
— Высоковато. И много желающих?
— Предостаточно. Ради меня лазили три человека. Всем троим не повезло.
— А вы коварны! — Белый заглянул девушке в глаза.
— Как все женщины, — Анна Алексеевна слегка приоткрыла губы в улыбке. — Кстати, Арку построили в девяносто первом году. К приезду нашего государя, тогда ещё наследника. Жаль, меня в тот год здесь не было. Представляю, каким событием это стало для горожан… Олег Владимирович, а как вы думаете, война с китайцами долго продлится?
Белый слегка оторопел:
— Трудно сказать. Ведь она ещё не началась.
— А вы на чьей стороне будете, ежели война?
— Странный вопрос для русского, — Белый остановился перед Аркой, погладил тёплый камень кладки рукой. — А почему вы спросили?
— Но ведь вы разбойник! — Девушка прищурилась, сделав шаг в сторону, так, чтобы солнце падало в глаза собеседника. — А разбойники пользуются моментом. Не так ли?
— Разбойник? С чего вы взяли?
— Папеньке господин Киселёв говорил. У него на ваш счёт имеется подозрение.
— Ерунда!
Белый сделал шаг к девушке, но та резко отстранилась.
— А я Вас неслучайно привезла сюда. Если вы сделаете попытку…, к примеру, убийство нежелательного свидетеля, мне стоит лишь крикнуть, как солдаты тут же арестуют вас. — Анна Алексеевна указала рукой в сторону берега.
Олег Владимирович рассмотрел, что за Аркой солдаты роют окопы. Некоторые, держа в кулаках самокрутки, наблюдали за любопытной парочкой.
— Итак, господин разбойник? Будете меня душить? Или умолять о том, чтобы я молчала? Или нет, вы мне предложите часть награбленных драгоценностей?
Белый внимательно посмотрел на противоположную сторону Амура, прислушался. Знакомые, свойственные военным людям предчувствия охватили его.
— Вольно вам глупости повторять вслед за вашим Киселёвым, — прошептал Белый и снова прислушался.
— Что, занервничали? — глаза девушки горели весело, игриво. — Боитесь? Ай, какой у нас…
С китайской стороны донесся свист. Белый кинулся на девушку, повалил её и прижал к земле всем телом так, чтобы та не смогла высвободиться. Опытные солдаты тоже бросились на землю, в недостроенный окоп, стаскивая вслед за собой молоденьких необстрелянных вояк. Анна Алексеевна гневно закричала, забилась под тяжёлым телом Олега Владимировича, но её негодование утонуло в грохоте разорвавшегося снаряда. Земля содрогнулась, слегка подбросила мягкие, живые тела, осыпав серой пылью.
Белый, не дожидаясь нового взрыва, вскочил, схватив в охапку оглушённую, растерянную девушку, и со всех ног бросился к Арке. Едва они успели за ней спрятаться, как второй снаряд упал невдалеке от того места, где они только что были. Следом, несколько левее, прогремел третий взрыв.
Кучер, сидящий на козлах, кубарем скатился с дрожек и потянул было за поводья, намериваясь спрятать лошадей, как возле Арки разорвался новый снаряд. Ноги старика подкосились, и он тяжело опустился на землю. Кони, испуганные взрывами, рванули с места, и понеслись вдоль Большой улицы, едва не растоптав извозчика.
— Сидите здесь! — крикнул Белый в ухо испуганной девушке, бегом преодолел расстояние до безжизненного кучера, подхватил его под руки и, не обращая внимания на разрывы снарядов, поволок в убежище.
— Рана не опасная, — прокричал Белый. — Но, если мы не поторопимся, он может много крови потерять. Тогда смерть.
Девушка растерянно огляделась по сторонам.
— Это война, да? Война?
— Похоже, так, — взрывов больше не было, это Белый для себя отметил. — Вот что, Анна Алексеевна. Вы — впереди. Я за вами, с кучером. Прошу не паниковать и не торопиться. Вы должны бежать только передо мной! Понятно?
— Да, — послушно кивала девушка. — А куда бежать? В какую сторону?
— За магазин Мичурина! — крикнул Олег Владимирович, подхватил тело кучера на руки и быстро побежал, прикрывая Анну Алексеевну.
За спиной снова раздался взрыв. Белый инстинктивно вжал плечи, но продолжал двигаться. С его губ тяжёлым дыханием слетал хриплый шёпот:
— Артиллеристы у хунхузов паршивые, — на ходу рассуждал Олег Владимирович. — Ни одного снаряда далее прибрежной полосы не упало. Возможно, пристреливаются — бьют по тем точкам, где пушки и наблюдательные посты выставлены. А может, нагоняют страху? По идее, им город целым нужен, нетронутым. А иначе смысла в осаде нет… Ну, атаман Семён Петрович, держись! Жди гостей!
За углом Белый споткнулся о каменную ступень и упал, но так, что сам очутился на спине, а тело кучера на нём. Рядом на колени упала Баленская.
— Напугались? — Белый быстро окинул взглядом Анну Алексеевну.
Платье было в земле, а более ничего страшного не наблюдалось. Девушка покраснела:
— Не нужно на меня так смотреть!
— Слава богу, — Белый улыбнулся. — А то я подумал… Это здорово, что к вам возвращается обычное настроение. Вы стойкий оловянный солдатик, потому посидите здесь, пока я поищу в учреждении господина Мичурина йод и перевязку. Дождитесь меня. Что бы ни случилось, оставайтесь тут. Я сейчас.
