он, — и мне уже не придется больше надевать мундир.
— Конечно придётся! Тебя будут звать на званые ужины и приемы!
Шарп лишь хмыкнул, размотал кушак, расстегнул куртку и отдал её Люсиль.
— А ты что наденешь?
— То, что тебе понравится, — пообещала Люсиль. — До нашего выхода ещё целый час, так что у тебя есть время побриться.
Шарп пробурчал что-то о потерянной бритве, облачился в старый мундир (уже без эмблемы с дубовыми листьями, которую Люсиль срезала с рукава) и отправился обходить посты. Он нашел Харпера, который мыл карету графини.
— Для вашего выезда он должен выглядеть шикарно! — весело крикнул ирландец.
Это был баруш на четверых, с высоким местом для кучера и кожаным откидным верхом над задним сиденьем.
— Кожа совсем сгнила, — заметил Харпер, — так что молитесь, чтобы не пошел дождь.
— Всё это какая-то бессмысленная чушь, Пэт. Зачем мы вообще сдались герцогу на этом ужине?
— Вы ему, может, и не сдались, сэр, а вот Люсиль он наверняка рад будет видеть. Он ведь не дурак.
А Люсиль, когда Шарп вернулся переодеваться, выглядела просто божественно в облегающем платье из серого шелка с глубоким вырезом.
— У меня есть идея получше, — сказал Шарп. — Давай останемся дома.
— Одевайся, Ричард, — терпеливо ответила она и застегнула на шее жемчужное ожерелье. — Графиня одолжила мне жемчуг, — пояснила она.
— Герцогу следовало пригласить и её.
— Она бы не пошла. Она верна Бонапарту.
— Вот старая дура.
— Ричард! Она была так добра к нам!
— А ты? — спросил он. — Ты не скучаешь по Бонапарту?
Люсиль вздохнула.
— Он был очень любезен со мной, и он всегда был умным человеком. Думаю, остается им и сейчас. Но так много людей погибло, Ричард, а он все просил еще людей, еще жертв. Мне больно за Францию, но Император погубил уже достаточно людей. Мы нуждаемся в мире. Ну что, мы готовы?
Шарп облачился в новый мундир, который Люсиль заказала в Нормандии, и невольно задался вопросом, какую из своих маленьких драгоценностей ей пришлось продать, чтобы оплатить счет портного.
— Это было очень мило с твоей стороны, — сказал он, похлопав по выцветшему венку из дубовых листьев на рукаве, прежде чем подвесить массивный палаш к портупее.
— Мне это было только в радость, Ричард. — Она подняла руку и погладила его по щеке. — Ты не побрился!
— Не было времени, — отрезал Шарп.
— Вот упрямец, — вздохнула она и подала ему кивер. — Я почистила его и начистила кокарду. Нам пора.
— Боже, храни Ирландию! — воскликнул Харпер, когда они спускались по широкой парадной лестнице. — Я вас сразу и не узнал! — Он отвесил ироничный поклон. — Карета подана.
Харпер сидел на козлах, положив рядом семиствольное ружье.
— Надо было всё-таки взять винтовку, — проворчал Шарп.
— Моя при мне, — отозвался Харпер.
— Нам ведь ничего не угрожает? — спросила Люсиль.
— Только не пока я с вами, мадам, — весело ответил Харпер, похлопав по массивному залповому ружью, и взял вожжи. — Чудный вечер для прогулки!
Солнце клонилось к закату, небо было безоблачным. Карета бодро катилась на восток. Прохожие провожали их взглядами, и Шарп не мог сдержать тайного удовольствия от поездки в открытом экипаже с красавицей под боком.
— Раньше, признаться, я завидовал тем, кто разъезжает в каретах, — признался он.
— И обворовывали их при этом! — вставил Харпер, направляя лошадей на север. — Тут уже недалеко!
— Могли бы и пешком дойти, — проворчал Шарп.
— В этих-то туфлях? — Люсиль приподняла ногу, демонстрируя изящную серебристую туфельку.
— Рю дю Фобур Сент-Оноре, — объявил Харпер, снова сворачивая налево.
— Когда это ты научился править каретой? — спросил Шарп.
— Никогда не учился, сэр! Но что тут может быть сложного?
У дома герцога, еще одного особняка, даже более величественного, чем дом графини, стояли в карауле «красные мундиры».
— Ах, — узнала здание Люсиль, — Отель Гримо де Ла Реньер. Герцог ценит комфорт.
— Он его заслужил, — отозвался Шарп.
Карета прогрохотала мимо декоративного пруда с двумя бьющими фонтанами. Колеса зашуршали по гравию подъездной аллеи, и Харпер натянул вожжи, останавливаясь под высоким портиком. Капрал первой пехотной гвардии шагнул вперед, чтобы открыть дверцу и откинуть подножку. Шарп спрыгнул первым, чтобы помочь Люсиль.
— Помоги мне Бог, — пробормотал он. Ему казалось, что он охотнее бы отправился в бой, чем на этот вечер.
— Тебе понравится, Ричард! — ободрила его Люсиль, взяла под руку и повела к парадной двери, которую придерживал солдат.
— Я буду ждать вас, сэр! — крикнул Харпер, отъезжая.
Шарп глубоко вздохнул и шагнул в холл, полный старших офицеров в расшитых золотом мундирах. Почти у каждого через плечо был перекинут кушак с усыпанными камнями орденами. Один человек в строгом темно-синем прусском мундире носил звезду с таким количеством бриллиантов, какое лондонская шлюха с Пикадилли не заработала бы и за всю жизнь. Пруссак беседовал с Герцогом, и по виду последнего было ясно, что этот разговор не доставляет ему удовольствия. В комнате было человек двенадцать. Почти всех Шарп знал в лицо, и почти ни с кем не чувствовал себя комфортно. Но тут в дальнем конце зала открылась дверь, и вошел майор Винсент. Увидев Шарпа, он приветственно поднял руку. Появление Винсента явно дало Герцогу повод прервать беседу с пруссаком и подойти к нему. Они перебросились парой слов, затем Шарп услышал громкий, раскатистый смех герцога, а Винсент жестом поманил Шарпа.
— Тебе лучше пойти со мной, — сказал Шарп Люсиль.
— Я подожду здесь, — ответила она, чувствуя себя совершенно непринужденно среди блестящих офицеров.
Винсент оставил Герцога и увел Шарпа в небольшую гостиную.
— Рад вас видеть, Шарп! Как вы?
— В замешательстве.
— Как и все мы. Император подписал отречение, король возвращается, но никто толком не понимает, что, черт возьми, происходит. Но вы отлично со всем справились!
— Да ну? — Шарп выразил сомнение. — «Ла Фратерните» всё ещё плетёт свою паутину.
— В самом деле? — Винсент был настроен так же скептически. — Мы склонны верить, что Фокс прав и Братство погибло на поле боя вместе с генералом Делоне. А Герцог хочет наградить вас за спасение Фокса из Ама.
