унесли твой священный головной убор.
– Нет! Первое, что я сделал, когда понял, что на нас напали, схватил футляр с ним и повесил на спину, а потом взял ружьё и побежал на помощь моему сыну, – ответил отец.
– Хорошо, а не мог бы ты одолжить мне свой убор? Я хочу повести отряд своих храбрых воинов в поход на ассинибойнов. Они отомстят за то, что те сделали с тобой, – сказал он.
– Бери его; этот убор будет твоим так долго, пока он будет тебе нужен, – ответил отец и протянул ему убор.
Два дня спустя Три Солнца повёл отряд в восемьдесят воинов против ассинибойнов и, после долгих поисков, нашел их лагерь далеко в низовьях Маленькой реки, напал на них и убил нескольких из тех, кто охотился на бизонов, забрали их оружие и лошадей и следующей луной вернулись к нам. Они ворвались в лагерь, раскрашенные и наряженные в военные костюмы, распевая военную песню. Три Солнца привел их прямо к нашему вигваму и к нам, стоявшим перед ним, и сказал моему отцу:
– Вот он. Я возвращаю его тебе, твой наделенный могучей силой военный головной убор. С его священной помощью мы уничтожили много врагов и забрали их лошадей. А теперь возьми веревку и привяжи эту чёрную лошадь и эту серую, они из тех, что захватил я сам, и я дарю их тебе.
Вот! Мой рассказ закончен. Смотрите, друзья мои, смотрите, как красиво Солнце раскрасило вершину горы Поднимающегося Волка – горы моего отца.
Глава 5
О Джозефе Киппе, Вороновом Колчане, истинном друге пикуни
Несколько дней все наши разговоры крутились вокруг прошедших дней охоты на бизонов, о приключениях, которые происходили с нами во время погони за стадами. Говоря об этом, мои старые друзья много говорили о Мастуон'опачис, Вороновом Колчане, Джозефе Киппе, моем самом близком и дорогом мне друге тех давно прошедших дней.
– Вороновый Колчан был самым близким и самым искренним другом пикуни, который когда-либо у них был, – сказал о нём Курчавый Медведь.
Джозеф Кипп
1889 год
– Это был самый благородный человек из тех, кто путешествовал по этим равнинам, – добавил Много Хвостовых Перьев. – Он всегда готов был помочь бедным, потому что его сердце знало сострадание.
– Айя! А как любил он маленьких детей! – воскликнул Белая Собака.
– Когда он ушёл в Песчаные Холмы, мы потеряли самого сильного из своих защитников, свой крепкий щит от подлостей белых, – сказал Вождь Ворон.
С этим я сразу согласился.
– Эти люди в городе Великого Отца, эти дурные люди, которые дают название нашим горам, они по крайней мере могли бы назвать одну их гор именем Воронового Колчана, или Киппа, как мы обычно его называли, – сказал Мальчик-Вождь.
– Друзья мои, – сказал я, – два дня я почти не буду говорить с нами; я хочу записать в свою толстую книгу историю жизни вашего доброго друга.
– Да. Сделай это. Расскажи, каким добрым и благородным он был, – ответил Курчавый Медведь.
С тяжёлым сердцем и нетвёрдой рукой принялся я за этот труд. Я не хотел этого делать. Я хотел, чтобы мой старый друг был сейчас живым, с нами. Но Джозеф Кипп скончался в Браунинге, штат Монтана, 12 декабря 1913 года.
Любая биография Джозефа Киппа была бы неполной без упоминания о его замечательных родителях. Его отец, Джеймс Кипп, родился в Монреале в 1798 году и происходил из знатной семьи французских эмигрантов; мать имела английских и шотландских предков. В начале двадцатых Джеймс Кипп перебрался в Соединенные Штаты, и в 1828 году поступил на службу в Американскую Пушную компанию. Его способности, храбрость и верность слову скоро были замечены Шуто, семья которых тогда возглавляла компанию, и, пока он оставался у них на службе, он занимал высокий пост в верховьях Миссури. Кэтлин в 1832 году застал его в селении манданов, где он строил торговый пост, и много рассказал о нем в своей книге «Восемь лет.» Максимилиан, принц Виеда, следующим лето стал его гостем и тепло отзывался о нем в своих «Путешествиях.» Когда компания решила поставить свой пост в самых верховьях Миссури, он был единственным из работников компании, кто понимал какие трудности и опасности ждут тех, кто решит построить пост на охотничьих землях ужасных пикуни. На двух вельботах, нагруженных инструментами и товарами для торговли, он вместе с несколькими горцами весной 1833 года оставил форт Юнион и тем же летом построил форт Маккензи в устье реки Мариас. Пикуни и гро-вантры не мешали ему. С этого времени оба этих племени стали его близкими друзьями. Одним из его горцев был Баптист Рондин, которого помнили все старые жители форта Бентон. До самой своей смерти в девяностых годах Рондин одевался как старый горец – в сделанную из одеяла накидку с капюшоном и штаны и леггинсы из того же материала.
Хоть он и был пионером, основавшим много постов, единственное место на Миссури носит имя Джеймса Киппа – это быстрина Киппа, коварный участок на Миссури между устьем реки Джудит и Коровьим островом.
Джеймс Кипп скончался в Сент-Чарльзе, Миссури, летом 1881 года, в возрасте восьмидесяти трёх лет.
Миссис Джеймс Кипп, или Сах-куи-ах-ки (Земная Женщина), как я вслед за своими друзьями пикуни любил ее называть, была женщиной с благородными манерами и очень дружелюбной. Я не могу её перехвалить. В дни моей юности на бизоньих равнинах она была для меня второй матерью. Она была другом всех бедных и несчастных, белых и краснокожих, как и её близкая подруга из племени арикара, которую звали Ворона.
Сах-куи-ах-ки была дочерью никого другого, как великого вождя манданов Ман-то-то-па (Четыре Медведя), о котором Кэтлин писал: «Он один из самых прекрасных и благовоспитанных людей, какого я когда-либо встречал.»
Насколько мне известно, Сах-куи-ах-ки родилась в 1815 году, и она часто говорила мне, что стала женой Джеймса Киппа, когда Кэтлин посетил её народ. Даже более живописно, чем великий художнк-писатель-филантроп это описывал, она любила рассказывать о том, какой ужас охватил её народ, когда «Йеллоустоун», первый пароход, ходивший на Миссури, появился в виду их поселка, обогнув речную излучину ниже. Ее отец, сказала она, был одним из немногих, кто не убежал в холмы, когда пароход заревел, потом засвистел и выпустил облако пара. И сама она, крепко стиснув ладони, оставалась с ним рядом, пока странное чудовище приближалось к берегу, хотя от страха едва не лишилась чувств.
В последние годы бизонов,
