Ты что думаешь, мы вдвоем занимаемся этим «Павлом Леонтьевичем»? Юрий Кириллович всех поднял на ноги. Так что давай пока думать о том, что поручено нам. — Карпенко взял со стола толстую книгу и перелистал ее. — Ты не вынимал отсюда закладки? — Карпенко захлопнул книгу и посмотрел в окно. — Вообще-то старик, конечно, мог бы держать меня в курсе всех дел.
За окном сгущались сумерки. Наступала третья ночь их пребывания в Стопачах.
В дверь деликатно постучались. Этот осторожный стук не соответствовал возбужденному виду сержанта-вахтера, замершего у двери. Он едва сдерживал тяжелое дыхание, глаза у него блестели, но в присутствии старших по званию он пытался сохранить спокойствие.
— Товарищ подполковник, майор просил вас и капитана сейчас же прибыть на станцию. Он ждет вас там.
Вахтер едва удержался, чтобы на этом закончить фразу. Он облизнул подрагивающие губы, словно охлаждал их жажду говорить: в его скромные обязанности не входило информировать старших начальников о происшедших событиях.
Лосько взглянул на часы: 22-30 — и быстро набросил пиджак.
— «Счетовод» что-то нащупал, — шепнул он Карпенко.
Но Игорь стал неторопливо причесываться перед зеркалом. Лосько спрятал улыбку. Игорь Александрович оставался прежним. Недаром когда-то в бригаде говорили, что, когда комроты Карпенко хочется бежать, он в присутствии подчиненных будет идти медленным шагом, засунув руки в карманы, видимо, для того, чтобы удерживать свои рвущиеся вперед ноги.
Майор встретил их около нового здания вокзала.
В общей комнате линейного пункта милиции царило возбуждение: несколько милиционеров окружили какой-то предмет, лежащий на полу в углу. Они расступились, давая дорогу районному уполномоченному. Но майор пропустил вперед Карпенко, и тут же до Игоря донесся громкий шепот: «Смотри, уже начальство из Вышгорода прикатило. Быстро!».
На полу до половины закрытые брезентом лежали рядом трупы двух мужчин. Один — пожилой, с крупными чертами обветренного лица, был одет в форму железнодорожника. На его помятом темном кителе Карпенко разглядел рыжие брызги. На втором здоровенном чернявом парне под распахнутой курткой на белой полотняной рубашке расплылось еще влажное небольшое темно-красное пятно. «Огнестрельные раны, потому мало крови», — подумал Карпенко. Сзади послышалось шарканье ног. Милиционеры ретировались под строгим взглядом районного уполномоченного. От трупов слегка несло прокисшим запахом еще незапекшейся крови. Майор попросил разрешения закурить, и Карпенко протянул ему пачку «Беломора». Майор замялся: он привык к сигаретам и к тому же не ожидал угощения, но папиросу взял. Встретившись взглядом с Карпенко, он вдруг понял, что напрасно эти два дня обижался на подполковника за его резкость: опасна и ответственна их работа, и не всегда можно зажать в кулак свои нервы, иногда это просто невозможно.
— Эти двое, — начал докладывать майор, — и с ними еще один, которого взяли живым, около двадцати одного часа тридцати минут пытались взорвать мост на 107-м километре. Железнодорожная милиция помешала. Начальник линейного пункта капитан Никольский со своими работниками выследил их — и вот результат. Личность убитых пока точно не установлена. Во всяком случае, Коломийчука среди них нет. Вохровца, что был с ним, — тоже. Третий цел и невредим. Он здесь, его еще не допрашивали. Я вызвал судмедэксперта и фотографа. Подробностей я сам не знаю. О них доложит начальник линейного пункта капитан Никольский. Он, кажется, легко ранен и сейчас ушел на медпункт.
— Капитан Никольский? — переспросил Карпенко. — Что ж, подождем его. Что обнаружено при убитых?
— Портативные мины в папиросных коробках «Казбек», пистолеты, один немецкий автомат образца 1943 года, саперная лопата… — майор загибал пальцы. — Я, признаться, всего сам точно не знаю.
В комнату вошли судмедэксперт и фотограф. Они занялись своим хлопотливым делом. Карпенко наблюдал за их работой.
Скрипнула дверь. Вошел еще кто-то, но Карпенко не повернулся. За спиной он услышал хрипловатый голос:
— Это все эксперты, товарищ майор? Многовато. Вообще-то нечего их исследовать. Мы пришили обоих наверняка. А иначе нельзя было — они такую пальбу открыли! Мне руку задело, хорошо, что в это время я споткнулся, а то бы влепили по-настоящему.
Районный уполномоченный остановил говорившего:
— Доложите обо всем заместителю начальника особой опергруппы Комитета Союза подполковнику Карпенко.
Игорь повернулся и увидел грузного приземистого человека. Правая рука его была забинтована, но он подчеркнуто вскинул ее под козырек:
— Капитан Никольский.
Отрекомендовавшись, Никольский предложил пройти к нему в кабинет. Там на столе лежало два пистолета «ТТ», немецкий автомат, ножи и другие предметы, изъятые у диверсантов. Карпенко осторожно осмотрел две портативные мины.
— Лосько, надо вызвать специалистов и разобраться с этими «папиросами». Узнайте также, какие поезда были на подходе к станции в 21-30—22 часа со стороны Клуша и какие поезда отправлялись со станции в то время на Клуш.
Лосько вышел.
— Может быть, хотите допросить третьего, которого мы взяли живым? — спросил Никольский.
— Потом. Сначала рассказывайте.
Никольский достал из бокового кармана бумажник и извлек из него небольшой клочок бумажки.
— Вот эту записку мы получили сегодня днем. Анонимная. Была в ящике для жалоб, который мы каждый день просматриваем. На половине листа в косую линейку, вырванного, видимо, второпях из ученической тетради, прыгающими буквами было выведено:
«Товарищу начальнику зализничной милиции. Сегодня у вечери злодии збираются на вбивство стражника на мосту, що идет на Клуш. Воны поидуть поездом до моста, соскочуть на ходу, де будуть вбивать стражника. Первый злодий з них то есть Иван Яцишин. То он говорив про вбивство».
Ни числа, ни подписи не было. Записка была помята и замусолена.
— Я очень сомневался, товарищ подполковник, в серьезности этого сообщения, — начал Никольский. — Сперва подумал, что это или клевета, или какая-то глупая шутка. Но потом все же решил устроить засаду у моста на 107-м километре. Это от станции в полутора километрах в сторону Клуша. Хотя я, признаться, совсем не верил в эти данные, но подумал, что есть предлог расшевелить своих людей, а то уж очень спокойно живется здесь: ни забот, ни тревог — жирком заплывать стали. В общем, решил провести своего рода учебные занятия. Взял с собой трех человек и в 20 часов пошел к мосту. Укрылись мы метрах в ста от моста и в двадцати от полотна. Охранника на мосту не предупредили, так как тревогу я считал учебной. Сидим. В 20-35 прошел товарняк, за ним — другой, потом — скорый. Ничего. Ну, думаю, пора кончать эти «маневры», но потом решил еще пропустить пригородный, который отправлялся со станции в 21-20. Вот тут-то и началось. Поезд уже почти весь был на мосту, как вдруг со второго от хвоста вагона кто-то на ходу прыгает под откос. Упал как раз между нами и мостом. Лежит и стонет.
