нескольких стариков, которые с любопытством смотрели, как мы приближаемся. Среди них мы не могли увидеть ни Питаки в её платье, ни Маленькой Выдры, ни мужчину из Синей Краски. Сахта предположил, что эти двое до сих пор сидят в вигваме, в который они вошли, и там пируют и курят вместе с хозяином. Сайи обратил наше внимание на большой табун Синей Краски, который пасся на мысу у самого лагеря, и на то, что моего пятнистого среди них нет, что Маленькая Выдра не пустил его пастись. Я никогда так не нервничал. Я хорошо понимал, что с нашим прибытием в этот лагерь вражда между нами так или иначе закончится.
Словно прочитав мои мысли, Сахта сказал:
– Голова Орла, будь начеку, будь наготове, потому что неизвестно, что может сделать твой безумный враг, когда тебя увидит.
– Не бойся, почти-брат, ведь мы с тобой, – добавил Сайи.
– Вы никогда не знали меня как труса, – с раздражением ответил я, и сразу пожалел об этом, поскольку его «Ах! Хайи!» показало, что он обижен.
Я искал своего пятнистого; там, где был он, должен был быть и мой враг, решил я. Мы приблизились к людям, они расступились, чтобы дать нам пройти, и увидели животное, узда которого свободно висела, стоящее у вигвама, в котором держали Питаки.
– Песья морда! – воскликнул Сайи. – Он уже там, пытается купить мою сестру.
– Да! Пошли! Мы заберём её, – ответил я.
– Нет! Нет! Мы должны вести себя спокойно и ничего не нарушать, – возразил Сатха.
Я его еле слышал, потому что двигался быстро, как только мог, за тремя, которые были перед нами, и за линией уставившихся на нас людей. Когда я приблизился к вигваму, внутри него ругались женщины и кричали мужчины. Я спрыгнул на землю, отбросил входной полог и оказался свидетелем кровавой сцены: Синяя Краска, стоя на коленях, прижимал окровавленные руки к окровавленной груди; Маленькая Выдра, держа в одной руке ружьё, другой пытался вырвать у Питаки окровавленный нож; тут же Летящая Белка суетливо махала руками и криками звала на помощь; эта сцена до сих пор стоит у меня перед глазами, она снится мне по ночам и мне это очень не нравится.
Спина Маленькой Выдры была обращена к входу, но Питаки увидела меня, когда я выпрямился, и закричала:
– Голова Орла! Помоги мне! Убей его!
С быстротой кошки он отпустил её и развернулся, одновременно поднимая ружьё и взводя курок; но я не дал ему ни единого шанса воспользоваться им: моя пуля вошла точно туда, куда я хотел, прямо ему в грудь, и он упал. Когда я выстрелил, Сайи был рядом со мной, и Красный Рог, Священный Ходок, Сахта, Две Совы и другие топились тут же, глядя на окровавленного, стонущего Синюю Краску, на Маленькую Выдру, который мёртвым лежал у очага, и на Летящую Белку, причитавшую над ним. Смеясь и плача Питаки выбежала и обняла и поцеловала сначала меня, потом Сайи.
– Вы пришли! Я молила Вышнее привести вас ко мне, и вы пришли! И как раз вовремя! – кричала она. – Как раз вовремя! Вовремя, чтобы спасти меня от этой песьей морды, Маленькой Выдры!
– Что с ним? Кто ранил его? – спросил Сайи, указывая на Синюю Краску.
Питаки задрожала.
– О, я не могу на него смотреть, на эту кровь. Это я ударила его, я его ударила его же собственным ножом…
– Пойдём, пойдем, тут нам не место, выйдем, – вмешался Красный Рог.
Толпа в вигваме была такой густой, что мы не могли двинуться; но внезапно покрытие вигвама было снято и отброшено, и мы проскользнули между шестами; я бросил последний взгляд на Маленькую Выдру. Я не хотел смотреть на него, но удержаться не смог. Я убил его, и мне от этого было плохо; то, что ничего иного я сделать не мог, было неважно. Его спокойное печальное лицо преследовало меня много дней.
Толпа любопытствующих вокруг нас расступилась, давая нам пройти, и мы вышли на мыс сразу за лагерем; Сайи заметил, что наши оседланные лошади ушли на мыс, и мой пятнистый был среди них. Но сейчас меня это совершенно не интересовало.
Мы присели в сгущавшихся сумерках, и я сказал:
– Питаки, ты многое могла бы нам рассказать, но прямо сейчас мы хотим узнать, что случилось после того, как пришли Маленькая Выдра и Синяя Краска.
– Ах, я понимаю, – сказала она. – Я была снаружи вместе с этой Летящей Белкой, когда они появились, собирали хворост, и она поторопила меня вернуться в лагерь, в свой вигвам, и знаками велела мне надеть красиво расшитое платье, которое сама сделала, потому что хотела продать меня этому Синей Краске. Я отказалась; она ударила меня, попыталась одеть на меня платье, но потом сказала, что это неважно, потому что я такая красивая, что любой мужчина захочет меня.
Скоро пришёл этот Синяя Краска и знаками спросил её: «Я слышал, что у тебя есть красивая девушка-пленница. Это она?»
«Да.»
«Она красивая. Я дам тебе за неё пять лошадей.»
«Нет. Ты дашь мне десять.»
«Да. Десять.»
«Десять лучших твоих лошадей!»
«Ты сама можешь их выбрать.»
«Хорошо. Забирай её.»
Синяя Краска улыбнулся. «Давай. Мы уходим», – знаками сказал он мне. Я не ответила. Я сидела в вигваме напротив него и этой дурной женщины. Он подошёл и схватил меня за запястье, вот за это, моё левое запястье, и потянул вверх. Я уперлась, выхватила его нож из ножен и полоснула по руке, которой он меня держал, потом пырнула его – дважды ударила его в грудь. Он завопил, отскочил от меня, сел, и тут вбежал Маленькая Выдра. «Я нашёл тебя. Ты будешь моей женщиной. Давай, мы уходим.»
Эта дурная женщина должна была его понять. Она подбежала к Маленькой Выдре, протянув руки, как клещи, чтобы схватить его. Он навёл на неё своё ружье и сказал ей отойти; он её напугал. Он подошёл ко мне, и я попыталась ударить его ножом, но он крепко схватил меня за запястье, запястье руки, в которой я держала нож, и я не смогла этого сделать. Он потащил меня, потащил меня к выходу. Он был таким сильным, что я не могла от него вырваться. И он был очень зол, его глаза горели огнём. И он говорил: «Ты должна быть моей женщиной! Иди по доброй воле, или я убью тебя!» и тут я увидела тебя, Голова Орла, входящего в вигвам. О, Голова Орла! Какое счастье! Как я была рада!
Мы с Питаки поговорили
