снабжает взрывчаткой. Это совершенно ясно. Пиротехническая экспертиза установила идентичность портативных мин-«папирос», изъятых у бандитов и у «Глухонемого». Это — «табачные изделия» производства одной «фабрики». Таковы факты, известные нам. Какие из них вызывают сомнения? Диверсия на мосту. Странная диверсия! Я вызвал из Вышгорода специалиста-мостовика, но и без него ясно, что масштабы ущерба, который мы бы понесли в случае удавшейся диверсии, не соответствуют масштабам подготовки ее. «Начальник» пожертвовал тремя агентами для цели, которая едва ли могла его прельщать. Вариант со взрывом воинского эшелона исключается. Так для чего же ему понадобился мост?
— Я продолжаю придерживаться мнения, что это отвлекающий маневр, — сказал майор, — «Начальник» рассчитывает заставить нас заняться этим мостом, а сам тем временем попытается напакостить в другом месте. Старый прием!
— Вот поэтому я и сомневаюсь в нем, — вставил Карпенко. — Только ли отвлекающий маневр?
— А может быть, мост сам по себе все-таки был его целью? — подсказал Лосько. — Ведь мы не учитываем, что со взрывом моста на некоторое время прервалось бы движение по железной дороге.
— Надо лучше изучать, капитан, географию путей сообщения, — раздался голос в дверях, и в комнату вошел Степаничев. — Вы забыли о старой восточной линии через Карпаты.
На генерале был кремовый чесучовый костюм и легкие сандалии. Он весело обвел глазами присутствующих, вставших при его появлении.
Степаничев внимательно выслушал все подробности, задал несколько вопросов, черкнул что-то еще раз в блокноте и посмотрел на часы.
— Рабочий день уже окончен, товарищи, а мы с вами еще занимаемая делами. Непорядок, На сей раз в этом виноват я. Но теперь давайте кончать. Подполковника Карпенко попрошу не уходить.
Когда они остались вдвоем, Степаничев спросил:
— Небось, сердит ты, Игорь Александрович, за мое молчание? Думаешь, послал меня «старик» искать вчерашний день, а сам окопался в Вышгороде и ждет, когда ему «Начальника» доставят? Думал, что легче давать задания, чем выполнять их, что вот ушел главный враг из самых рук, а теперь держи ответ перед грозным генералом, которому никакого дела нет до всяких там объективных причин. Так, что ли?
— Не совсем так, — улыбнулся Карпенко.
— Так, так. Ты не крути. Давай, как говорят, отойдем да поглядим, хорошо ли мы сидим. Хорошо сидим… покуда, правда, в галоше. Вспомни ты о фразе Яремы про 25 целковых пораньше — прихватили бы мы Коломийчука. Головомойку за это устрою не сейчас, а при разборе операции, когда закончим все. Это — раз. Второе — Лосько-то прошляпил: собаку к схрону мог раньше вызвать? Мог. Вот нас и обыграли во времени. А получилось и в пространстве.
— В нашей работе, Юрий Кириллович, повинную голову секут. Знаю. И все, что вы говорите, — справедливо, но…
— Но и помолчи. Садись, давай. Сейчас нам надо решать два вопроса: для чего пожаловал к нам этот «Начальник» и зачем ему понадобилось взрывать мост.
Карпенко рассказал Степаничеву о своем разговоре со старшим сержантом Иванцевым.
— Что-то очень путано, но проверить необходимо. Я об этом подумаю. Знаешь, чем я занимался последние два дня? Меня очень заинтересовала личность Реверса. Помнишь показания «Глухонемого»? Он говорил о том, что был нанят неким Реверсом для выполнения одного «частного поручения».
Степаничев расстегнул пиджак.
«Сейчас начнет подтяжки натягивать», — подумал Карпенко. Но брюки генерала на сей раз держались на коричневом лакированном поясе.
— Вот что сообщили мне позавчера из Москвы, — продолжал Степаничев. — В мае во Франкфурт-на-Майне прибыл генерал Уллас. В свое время я возился с ним, когда он был у нас военным атташе. Он взял сейчас длительный отпуск по болезни и приехал в Западную Германию. Остановился в отеле «Рейн» под именем Аллена Реверса. Пробыл он во Франкфурте всего несколько дней, а затем действительно появился на водах в Швейцарии под своей настоящей фамилией. Там он отдыхает и по сей день — болезнь его, видимо, затянулась. Я предполагаю, что Уллас-Реверс, остановившийся в отеле «Рейн», и Реверс, дававший «частное поручение» «Глухонемому», одно и то же лицо. Надо было Улласа щупать со всех сторон. — Генерал поднял бокал, в котором стояли карандаши и ручки, посмотрел его на свет и поставил на место. — Вот я и попробовал обратиться к его частным делам. Поверил на минуту, что вся эта затея носит частнопредпринимательский характер. Оказалось, что Уллас состоит членом правления одного из крупнейших концернов, контролирующих горнорудные разработки во многих странах Европы и Ближнего Востока. Членом правления Улласа можно назвать условно. Его один-полтора миллиона не влияют на погоду в делах с оборотом в несколько десятков миллиардов долларов. На кой черт такой компаньон? Скорее всего, доходы, получаемые Улласом, — это жалование за услуги, которые Уллас может оказать, как один из руководителей разведки. Не приехал ли он в Германию защищать интересы своего концерна? Предположим, так. Если бы ему нужно было заняться непосредственными служебными делами, он бы не маскировался.
Что же за интересы у концерна, о котором печется Уллас? Каковы дела и перспективы этой фирмы? Что, связанное с нашей страной, может ее волновать и беспокоить? Может быть, то, что долгое время у нас были натянутые отношения с одним из государств, где хозяева Улласа, засучив рукава, гребут деньги из урановых рудников. За последнее время широкая общественность этой страны стала поднимать голос против этих варягов, высказываясь за то, чтобы сделать рудники источником национального дохода. Обратились к нам, попросили об оказании технической помощи. Мы не отказали. Все пошло хорошо, но засуетились хозяева Улласа. Поднялась шумиха в их прессе. В особенности после сообщения о том, что парламентская делегация этой страны посетит Москву в конце июля.
Степаничев достал платок, крепко вытер им лоб и облизал губы. Карпенко, заметив это, налил в стакан тепловатой воды из простенького графина и протянул его генералу. Но тот покачал головой и продолжал:
— Ведь даже несмышленому человеку ясно, что этот визит должен иметь своим следствием дальнейшую нормализацию отношений между нами и государством этих парламентариев. Учти также, что в состав делегации входят лидеры самой крупной у них парламентской партии «Национальное единство». Она объединяет средние слои населения. Среди этих лидеров есть и такие, которые еще вчера довольно резко критиковали «политику Москвы», а сегодня жизнь научила их быть более осмотрительными в выборе друзей. Эти люди пользуются у себя на родине немалым авторитетом. А осенью там должны быть парламентские выборы, которые в значительной мере определят политику этой страны на ближайшие несколько лет. Теперь тебе понятно, почему так забеспокоились господа концессионеры? При создавшемся положении нынешний визит в нашу страну может иметь печальные результаты для хозяев Улласа.
Карпенко в раздумье покрутил пальцами жесткую кисточку над
