которой еще копошилось несколько насекомых. Ни о каких чертах его и говорить не приходилось. И Карпенко понял, что опознание трупа будет делом нелегким.
Участковый уполномоченный крепился, стараясь показать себя оперативником, видавшим виды. Но это ему удавалось с трудом. Не по себе было и Карпенко. Лишь судмедэксперт с живым интересом склонился над трупом. Он внимательно прощупывал то место, которое когда-то было шеей.
— Смотрите, удавка! — словно обрадовавшись, повернулся он к Игорю. — Задушен своеобразным жгутом. А вот и кусочек палки, которым закручивали шнур на его шее. Вот он! А сам шнур глубоко впился в мышцы.
«Старый бандеровский прием: «удавка» и лицом — в муравейник. Маленькие насекомые обезображивают лицо», — подумал Карпенко. Он присел на корточки возле врача.
— Скажите, доктор, а других повреждений нет? Его, вероятно, вначале оглушили, а уже потом… Не мог же взрослый человек без борьбы вот так взять и дать себя задушить этим примитивным способом.
— Естественно, — согласился судмедэксперт. Вероятно, что-нибудь найдем в черепе. Ведь поза-то, смотрите, какая. Упал ничком, словно рухнул. Следы удара надо искать на голове сзади.
Мертвеца обыскали, но ничего при нем не нашли. Эксперт полагал, что смерть наступила приблизительно сутки тому назад. Полное заключение он сможет дать после вскрытия в морге.
Подъехал грузовик. Труп обернули рогожей и положили в кузов.
— Езжайте, — обратился к эксперту Карпенко. — Мы еще тут немного поищем… Прихватим с собой понятых.
Походив неторопливо вокруг места происшествия, он ничего не обнаружил и выбрался на дорогу, а затем пошел по направлению к Клушу. Лейтенант и участковый двинулись на Ланы.
Карпенко шагал медленно, раздумывая над сложившейся ситуацией. Убийство, в конце концов, могло быть просто уголовщиной. А он увязнет в этом деле и потеряет дорогое время. Может, переложить все на руки милицейских работников? Нет! До опознания трупа этого делать не следует. А покуда опознают…
Игорь уже поравнялся с первыми домами, когда услышал шум мотопилы. Он свернул к лесорубам…
Через сорок минут вместе с высоким рыжеватым парнем он зашел в сельсовет. Секретарь, познакомившись с его документом, дипломатично вышел и оставил их вдвоем.
— Значит, часа в два — половине третьего этот красивый гражданин в плаще вышел из леса и спрашивал у вас дорогу на Ланы? Так?
— Так точно, — ответил лесоруб.
— А когда-нибудь вообще вы его видели?.. Нет? Может быть, вы еще что-нибудь вспомните? Тут ведь всякая мелочь важна, а она-то и забывается быстро. Ну, может, ноша какая-нибудь еще была при нем?
— Да вроде как нет. Попросил я у него газетку на завертку, а он меня «Казбеком» хотел угостить. Да против нашего самосада папироска слаба. Дал он мне на закрутку кусок газеты, пошутил насчет этого и ушел.
— Газетку? А вы ее всю искурили?
Парень непонимающе улыбнулся.
— Да вроде не всю, — и он втиснул тяжелую пятерню рабочего человека в узкий глубокий карман, потом в другой. — Есть! — лесоруб извлек из заднего кармана клочок газеты.
— Ну что ж, газетка как газетка. Пожалуй, я вас больше задерживать не стану. Вот только оформим протокол нашего разговора и причислим к нему эту газетку. Добро?
Карпенко просунул голову в дверь и позвал:
— Товарищ секретарь, зайдите к нам с кем-нибудь еще.
В комнату вошел секретарь сельсовета с какой-то девушкой. Они неуверенно остановились у дверей.
— Проходите, товарищи, — пригласил их Игорь. — Мне нужна ваша помощь. Вот тут мне подарили кусочек газеты, — Карпенко улыбнулся. — Этот подарок такой драгоценный, что его без свидетелей я принимать не могу. Прошу вас быть понятыми.
Когда все было оформлено и подписано, подполковник распрощался с лесорубом и понятыми, поблагодарил их и вышел из сельсовета.
Так, по сути, ни с чем, если не считать обрывка газеты, который был аккуратно вложен в блокнот, Карпенко вернулся в Стопачи.
Кабинет райуполномоченного теперь превратился в рабочее место Карпенко. Он сел за изучение клочка газеты. Ее подарил лесорубу незнакомый прохожий. Что может рассказать этот обрывок? Игорь снял трубку и позвонил в местную редакцию районной газеты. На звонок отозвался ее ответственный секретарь.
Минут через пятнадцать в кабинет вошел пожилой человек, с белыми, аккуратно подстриженными усами. Сжимая в обеих руках фуражку, он коротко представился:
— Пинчук.
— Садитесь, товарищ Пинчук. Вы уж сюда, поближе к столу.
Скромный облик Пинчука никак не вязался с его громкой должностью: ответственный секретарь. Но Карпенко не знал, что этот худощавый, с узкой грудью человек — старый член Коммунистической партии Западной Украины — ухитрялся издавать революционные листовки, сидя за многорядной колючкой Березы Картузской[3], где он провел шесть лет.
— Вы бы не могли, товарищ Пинчук, определить, ваша ли это газета? — Карпенко протянул старому полиграфисту обрывок величиной с ладонь.
Пинчук достал простые в медной оправе очки, долго прилаживал их к ушам, затем далеко отставил пальцы с зажатым в них куском газеты.
«Дальнозоркий старик», — подумал Карпенко.
Пинчук повертел обрывок и возвратил его Игорю.
— Нет, это не наша. Печать другая. Здесь набирали линотипом, печатали на ротации. А мы еще по-древнему: ручной набор, плоская печать. Все обещают линотип дать, да из рук не пускают. Вот так оно. А газетка это областная. Нашей ли области, не нашей — не скажу. А что областная — точно.
— А какая это страница?
— Это тоже можно разрешить. Вот смотрите: здесь, где петитом набрано, пишут про беспокойства в Малайе. Значит, иностранная информация. А ее ставят обычно на четвертую полоску. Теперь дальше. — И Пинчук перевернул клочок газеты. — А здесь пишут о предстоящих гастролях столичного театра. Только не поймешь, куда он приедет. Такой материал заверстывают на третью страничку…
Они еще с полчаса колдовали над обрывком газеты. Потом Карпенко поблагодарил Пинчука и проводил его до парадного. Вернувшись, Игорь заказал телефонный разговор с Вышгородским отделением РАТАУ. Оттуда он получил справку, что материал под заголовком «Волнения в Малайе» был передан областным газетам в 22 часа 10 минут 12-го июля. Следовательно, искать его нужно в номере за 13 июля. Но областных газет на Украине много.
После разговора с руководителем отделения РАТАУ Карпенко позвонил редактору газеты «Вышгородская правда». В редакции был перерыв, и разговор состоялся только через час. Игорь представился и попросил редактора установить, была ли опубликована в их газете собственная информация о предстоящих гастролях Киевского театра имени Ив. Франко. В трубке слышно было, как шелестели страницы. Затем густой басистый голос с мягким украинским акцентом ответил: «Такая информация опубликована во вчерашнем номере. Речь идет действительно о нашем городе: театр приезжает к нам».
Положив трубку, Карпенко снял с этажерки подшивку областной газеты «Вышгородская правда» и раскрыл номер за 13 июля.
