class="p1">Анечка еще не успела перенять небрежно-равнодушное отношение старых аэрофлотцев к стартующим и садящимся на летное поле красивым машинам и задержалась, чтобы проводить взглядом сверкающий двухмоторный пассажирский самолет ИЛ. Какой-то гражданин с чемоданом выскочил из дверей аэровокзала и чуть было не столкнулся с Анечкой. Взглянув вверх, на тающий силуэт ИЛа, он растерянно замер на месте. Анечка не смогла удержать улыбки. Интересный, она бы даже сказала красивый, мужчина, в хорошем коричневом костюме с двумя рядами орденских колодок над карманом, беспомощно и смущенно перевел взгляд на Анечку и развел руками. Девушка улыбнулась:
— Вы опоздали на этот самолет? В четырнадцать будет другой в том же направлении. Вам могут перекомпостировать билет.
Но мужчина уже смеялся над своей оплошностью. Нет, он не собирался лететь этим самолетом. Наоборот, он сам только что приехал из Москвы поездом сюда в командировку, а самолетом в Москву улетел его старый приятель, у которого он собирался здесь остановиться. Улетел и запер свою квартиру и, наверное, рассчитывает в Москве остановиться у него. Вот так всегда получается, если заранее не предупредишь. В гостинице трудно достать отдельный номер, а в общий он идти не хотел, так как с ним служебные документы. Ему, видимо, здесь вечерами придется иногда поработать. Он инженер-геолог Массальский.
— Ну что ж, — улыбнулся Массальский, — бывало и хуже. Не плакать же мне в 42 года.
— Вам 42? — удивилась девушка, — вот бы не подумала. На вид так не больше 35.
Массальский грустно развел руками.
— К сожалению, 42, хотя толку мало — до сих пор ни жены, ни детей, а друзья вот разлетаются при одном моем появлении.
Словно понимая, что тема разговора исчерпана, Массальский попрощался с Анечкой. Девушка быстро пошла к служебному автобусу. Но машина уже ушла, и Анечке пришлось идти к «общей» автобусной остановке.
У аэропорта стояло несколько такси. Один из шоферов громко приглашал пассажиров. Какой-то мужчина с докторским саквояжем справился у «гостеприимного» шофера о стоимости проезда до города. Шофер, высокий парень, скептически осмотрел гражданина и ухмыльнулся.
— Садитесь, довезу в момент. Десятка тоже деньги.
— Десять рублей? — удивился гражданин. — Ведь недавно я платил пять.
В разговор вмешался шофер другой машины. Он сердито одернул товарища и подтвердил, что стоимость проезда действительно пять рублей. Массальский — свидетель этой сцены — подошел к развязному шоферу:
— Поехали в город, друже.
Когда Анечка уже подходила к автобусной остановке, мимо в такси проехал улыбнувшийся ей Массальский. И вдруг такси резко стало. Шофер, ругаясь, вышел из машины и, подняв капот, просунул туда лохматую голову. Массальский тоже вышел, едва Анечка поравнялась с машиной. Рассмеявшись, он обратился к ней:
— Вот не везет. Просто наваждение какое-то.
Они отошли в сторону, к закрытому газетному киоску, и завязалась у них непринужденная беседа. А между тем, следующий автобус с пассажирами уже ушел в город.
Но вот заработал мотор такси, и, спохватившись, Массальский обратился к девушке:
— Ведь вам в город? Садитесь, пожалуйста, нам же по дороге.
Анечка немного замялась, но села в «Победу».
Массальский был вежлив и предупредителен, остроумен и откровенен. Машина вновь остановилась. Шофер чертыхнулся и полез к радиатору. Массальский предложил пройтись немного вперед. Анечка пошла с ним. И уже сама не зная, как это случилось, — уж очень непосредственно он сказал: «Давайте-ка заглянем сюда», — зашла с ним в кафе. Он купил коробку «Тузиков». Девушка не заметила, как съела половину. Сначала решила взять только одну для приличия. «Он очень хороший человек, — решила Аня. — Сколько такта и вместе с тем непринужденности. Ему просто одиноко в чужом городе». Она, конечно, не решилась бы ему предложить остановиться у нее, если бы возле дома они не встретили ее старшего брата Сашу — летчика ГВФ. Саша вначале очень сухо поздоровался с Массальским, но, разговорившись, минут через пять уже пригласил его в дом. У геолога в чемодане оказалась бутылка коньяка, и они ее распили. Летчик сам предложил Массальскому остановиться пока у них: «Квартира у нас большая, а мы с сестренкой только вдвоем. Найдется для вас местечко».
Массальский вначале отказывался: неудобно, мол, стеснять. Это понравилось Саше, и он начал настаивать. Впрочем, долго Массальского уговаривать не пришлось. Вечером они пошли в ресторан. Массальский угощал их и чуть не поссорился с Сашей из-за того, кто будет платить по счету.
Два дня он прожил в семье Лучко. Брат и сестра были в восторге: какой интересный человек, как много он знает! На третий день Массальский сказал, что едет в район, в одну из геологоразведочных партий. Саша взял с него слово, что по возвращении он снова остановится у них.
* * *
Попрощавшись с генералом, Карпенко начал приводить в порядок бумаги.
Часов около трех пополудни заголосил телефонный звонок. Игорь недовольно дернул губой и не стал снимать трубку — решил, что это к райуполномоченному. Но телефон не унимался. Звонил дежурный Стопачинского районного отделения милиции. Он доложил, что полчаса назад охотничья собака бухгалтера райпотребсоюза натолкнулась на мужской труп в лесу около Клуша. Бухгалтер, владелец собаки, сообщил об этом участковому милиционеру. На место происшествия сейчас собирается следователь и судмедэксперт.
Подумав, Карпенко ответил:
— Пусть едут. Я сейчас же следом.
Он быстро собрал бумаги, запер их в сейф.
На проселке в полутора километрах от Клуша его встретил участковый и двое понятых. Они указали дорогу. Справа от проселка, где темнели пни вырубки, глухой лес поднимался в гору. Его зеленый сплошняк рассекала ровная просека с редкими следами колес.
Шагах в семидесяти от просеки, в сыроватой чаще, уткнувшись лицом в муравейник, животом вниз лежал человек. Возле него на корточках сидел врач и подбрасывал в маленький костер хворостины: труп окуривали дымом, чтобы отогнать копошившийся на нем муравьиный рой. Едким, стелющимся дымом курился вогкий валежник. Руки мертвеца были подмяты под грудь, словно человек уже падал мертвым и не успел их раскинуть. Видимых следов борьбы не обнаружили. На мертвеце были сбитые кирзовые сапоги, брюки в старых латках, белая холщовая рубаха. Рядом валялась вытертая гуцульская шляпа-тиролька.
Когда судмедэксперт перевернул труп лицом вверх, Карпенко почувствовал, как вздрогнул стоявший рядом с ним молоденький милицейский следователь с университетским ромбиком на гимнастерке. Скосив темный большой зрачок, Игорь увидел его побледневший лоб и горло, судорожно глотавшее слюну. «Кажется, парня сейчас вырвет», — подумал Карпенко и повернулся к нему.
— Товарищ лейтенант, надо организовать какой-то транспорт. Труп заберем в морг. Займитесь, пожалуйста, этим.
Молоденький следователь благодарно взглянул на Игоря и поспешно скрылся за деревьями.
Зрелище было действительно страшным. Лицо мертвеца, изъеденное муравьями, являло собой кашеобразную массу, в
