На третьей и четвертой страницах был тот же материал, что и на обрывке.
Мысль, которая вызвала интерес у Карпенко к клочку газеты, вела его дальше. Осталось выяснить совсем пустяковую деталь: в котором часу прибывает в Стопачи газета из областного центра. И тогда…
Подполковник позвонил в экспедицию Стопачинской почты. Трубку сняла девушка-почтальон. Игорь пощипывал кисточку над бровью в ожидании, покуда позовут почтовое начальство.
— Вас слушают, — раздался голос в трубке.
— Беспокоит подполковник Карпенко из райотдела КГБ, — Игорь на мгновенье замолк, словно боялся задать важный для него сейчас вопрос. А вдруг не тот ответ… — Скажите, пожалуйста, в котором часу вам доставляют областную газету?
— Если выход ее не задерживается в области, то почти во все районы она прибывает в пять-шесть часов вечера.
— А раньше возможно?
— Нет. Позже бывает, а раньше нет.
— Спасибо. Всего доброго. — Карпенко медленно опустил трубку на высокие никелированные рычаги.
Итак, можно было подвести маленький итог. Незнакомец подарил лесорубу газету в третьем часу дня. Сюда же ее доставляют лишь к шести часам вечера. Следовательно, незнакомец мог купить ее только в Вышгороде, сесть в такси и прибыть в Клуш. Иначе газета сюда попасть не могла. Езды от Вышгорода до Клуша часа три — три с половиной. Газета могла быть приобретена не раньше десяти утра. Значит, около двух часов дня незнакомец прибыл в Клуш.
В дверь постучали.
— Войдите, — пригласил Карпенко.
Посыльный, прибывший от судмедэксперта, принес акт исследования трупа.
В акте после фамилии эксперта и пунктов, в которых было указано основание, по которому производилась экспертиза, время и место ее осуществления, остались пропуски: здесь должны были стоять фамилия, имя и отчество и прочие данные исследуемого. Но пока их никто не знал. В заключении констатировалось, что смерть наступила в результате насильственного удушения сутки назад, то есть вчера около двух-трех часов дня.
Смерти предшествовала потеря сознания от оглушения. Об этом свидетельствовала вмятина на черепе, вызванная ударом тяжелого предмета в затылок. Тут же было сказано, что покойный страдал при жизни правосторонним туберкулезом легких, о чем говорил пневмоторакс, но это не могло ни обусловить, ни ускорить смерть.
Карпенко отложил акт и задумался. «Пневмоторакс». Где он встречал это слово? Ведь встречал и совсем недавно. Он прикрыл глаза и положил лицо на ладони: нужно было зрительной памятью увидеть это слово. Так легче. «Пневмоторакс…» — было написано синими чернилами… Он вспомнил где: в личном деле Коломийчука. Вот оно: листок по учету кадров (пальцы торопливо листают бумаги), карточка медосмотра и это слово. Да, но ведь туберкулезных и с этим, как его… пневмотораксом — сотни людей! В карточке значится, что последнее поддувание плевры было произведено 6-го июля. Схватив эти бумаги, подполковник заспешил к судмедэксперту, который производил вскрытие трупа.
Поздней ночью Карпенко вернулся в гостиницу. Лосько долго отпирал ему дверь, нащупывал выключатель и чертыхался.
— Стась, вчера в полдень в Клуше убит Коломийчук.
— Ты мне, на ночь глядя, сразу такую кучу новостей не сыпь. У меня еще сон в голове бродит. Постепенно давай…
И Карпенко стал рассказывать.
Лосько слушал его и кивал головой. Трудно было понять, согласен он с тем, что ему говорят, или нет. Во всяком случае, он не перебивал и не задавал вопросов. Только заметил:
— Туберкулезных-то один Коломийчук разве? Сотни! Тут у тебя что-то не клеится.
— Клеится, Стась! Здорово клеится! Эксперт установил, что плевру убитого поддували недельку назад. В Стопачах одно-единственное медучреждение. Я пригласил оттуда врача, который этим занимается. Спросил, сколько у него на учете больных с пневмотораксом. Говорит — шесть. Четыре девушки и двое мужчин. Один из мужчин — юноша лет семнадцати, второй, говорит, мужик годов сорока — сорока пяти. А фамилия? — спрашиваю. Коломийчук, дорожный мастер. — Веду этого врача в морг. Ну, по лицу там определить ничего нельзя — муравьи съели. А врач покойника на бочок перевернул, посмотрел и говорит: — Он. Я его неделю назад поддувал. — А не ошиблись? — спрашиваю. Обозлился. — Молодой человек, — говорит, — видите у покойника шрам на боку, ребра нет? Эту операцию делал я. Уж я свой шрам, слава богу, за двадцать лет узнаю на ком хотите. Я оперировал ему легкое три года тому назад. Я каждый месяц щупал этот бок на медосмотрах. На память эти родинки знаю. — Действительно, в личном деле Коломийчука есть карточка медосмотра, а там против шестого числа июля месяца подпись этого врача. Ну, возраст эксперт определил — совпало, правда, ошибся на годок. Рост тоже схож.
Лосько чистил мундштук тонкой проволочкой и, прищурившись, время от времени смотрел в него против света.
— А ведь он нужен был нам живым, — сказал капитан, продолжая выбивать из мундштука никотиновые пыжи.
— А кому-то это было совершенно не нужным, даже противопоказанным, — в тон ответил Карпенко.
Лосько недоуменно вскинул бровь:
— Ты думаешь… — начал он.
— Угу, — кивнул Игорь, перекусывая зубами спичку. — Не только думаю, а вижу: убили и потом — лицом в муравейник. Эти козявки обглодали б его до черепа. Не только следствие — родная бы мама не узнала.
— Убийца прятал «портрет»?
— Да. Если сделал это не «Начальник», то кто-то из его подмастерьев. Коломийчук был уже ему не нужен, а попади он к нам — мог бы и вовсе спутать карты «Начальника».
— Скорее всего, это сделал сам «Начальник». Едва ли он поручил бы кому-нибудь убрать свидетеля: опять останется свидетель.
— Да, ты прав. И думается мне, что «Начальник» засел в Вышгороде.
— Почему так?
— На это последнее свидание к Коломийчуку он приезжал оттуда…
Игорь быстро разделся и улегся в постель. Долго не мог уснуть. Знал, что и Лосько не спит.
Оба лежали в темноте с открытыми глазами и думали, думали, думали.
Лишившись всех, или почти всех своих подручных, «Начальник» должен был оставить мысль о диверсии на перегоне, так как он сам без трех-четырех помощников ничего бы не смог сделать. Если после разоблачения «Глухонемого», провала лесника Яремы, задержания «корреспондента» «Начальник» пожертвовал еще тремя своими агентами, послав их на заранее обреченное дело, то надо думать, что люди эти ему уже не нужны. Он даже, на всякий случай, «ликвидировал» и Коломийчука. Значит, отказавшись от диверсии на участке Клуш — Стопачи, «Начальник» задумал что-то другое. Что же? Совершить террористический акт на стоянке поезда? Но в Стопачах экспресс не останавливается. Правильно! Поэтому «Начальник» перебазировался в Вышгород. Значит Вышгород!
И Карпенко с Лосько утром выехали в Вышгород.
Глава XV
МАЛЯР ПРИХОДИТ ВОВРЕМЯ
Бабочка, залетев на свет через открытое окно, трепыхалась, ударяясь о массивную настольную лампу.
Допрос длился уже два часа.
