за нее: почему «Начальник» и «Ветер» не могут быть одним и тем же лицом? Это же ничем не исключается! Все проверяется очень легко: надо немедленно вызвать милого волейболиста Колю Петрова!
Большой красный карандаш торопливо бежал по листку бумаги, на который Карпенко набрасывал текст телеграммы. Через полчаса она ушла в Клушский дом отдыха.
Петров прибыл утренним поездом. Он сидел на том же месте, где вчера сидел Когут.
— Товарищ Петров, у меня большая надежда на вашу память. Поищите среди этих фотографий снимок человека, который ночевал по вашему приглашению в «Лесной спальне» Дома отдыха, — Карпенко протянул юноше черный пакет.
— Павла Леонтьевича?
— Да, да. Его.
Минут через десять молодые зоркие глаза Петрова остановились на холеном лице «Ветра», глядевшего на нефтяника с большой четкой фотографии.
— Вот он, — тихо произнес Коля Петров, утирая ладонью капельки пота с загоревшего лба, — только вот форма… эта «гетманка» с трезубом…
— Память у вас действительно хорошая. Спасибо, Коля. Вы прятали его от дежурного врача, а, выходит, спрятали от нас. Карпенко бросил фотокарточку в черный конверт. Заметив нахмурившееся лицо Петрова, Игорь улыбнулся. — Ладно, ладно, не огорчайтесь. Сейчас вызовем машину и подбросим вас в Дом отдыха. Мы ведь с вами нарушили курортный режим…
В этот же день Карпенко повидался еще с двумя людьми.
Учительница Елена Анисимовна, взглянув на Фотографию «Ветра», опознала в нем услужливого мужчину, который пособил ей донести до вокзала тяжелую кладь, а сынишку ее угостил шоколадом.
Вторым человеком был рыжеватый лесоруб, любитель самокруток. Наткнувшись на фотографию «Ветра», он охнул:
— Да ведь это же тот шутник, что дал мне газетку на завертки! Вот кто он!..
Когда все ушли, Игорь вскочил и начал весело потирать руки.
— Будем исправлять обоюдное недомыслие, Стась! — Он быстро подошел к столу, на котором лежала карта, взял флажок-фишку с выведенной на нем рукой Лосько надписью «Начальник» и, поставив знак равенства, дописал — «Ветер». После этого торжественно, как знамя на взятой штурмом высоте, воткнул булавку с фишкой в кружок, под которым стояло «Вышгород».
Глава XVI
КАПИТАН НИКОЛЬСКИЙ
В последних числах июня 1941 года фашистские танковые соединения прорвали оборону советских войск и устремились к городу Вишнеполь — крупному железнодорожному узлу. В городе началась срочная эвакуация. Начальник городского отдела НКВД со вторым секретарем горкома формировали партизанскую группу. Дел было еще по горло, а времени оставалось в обрез: танки врага катились к городу. Под рукой не было людей — все произошло как-то неожиданно, многие растерялись. В это время помощник начальника горотдела НКВД лейтенант госбезопасности Никольский занимался отнюдь не служебными делами: он грузил на автобазовскую полуторку свои вещи. Жена была на курорте, поэтому он сам занялся спасением личного имущества. На службу Никольский явился, когда полуторка с вещами и грозным наставлением шоферу была им отправлена на восток. В горотделе Никольский сказал, что был в селе Подберезцы, попал там под бомбежку и еле оттуда выбрался. Начальнику некогда было слушать его объяснения. Только он увидел Никольского, как сейчас же приказал ему взять пять бойцов для сопровождения машин с архивами горотдела до областного центра. В случае встречи с немецкими десантными группами машину немедленно сжечь — в кузове грузовика мешки с документами уложены вперемежку с бидонами бензина. Кроме того, начальник передал Никольскому совершенно секретный пакет. «Здесь последние данные об активизации националистического подполья в городе и районе, — сказал он Никольскому. — Вручить лично во что бы то ни стало майору Иванову. В крайнем случае — уничтожить: съешь, взорви — что хочешь, но этот документ ни в коем случае не должен попасть врагу. Ну, давай, быстро!»
Километрах в пятнадцати от города, у перелеска за поворотом шоссе, машину Никольского обстреляли. Пуля пробила два ската. Пришлось остановиться. С ужасом Никольский заметил мелькнувшие в кустах серые мундиры. Бойцы с кузова вели ответный огонь по десантникам. В это время из-за поворота выскочила «эмка» и грузовик с красноармейцами. С кабины грузовика по кустам ударил пулемет. Фашистов было немного, и вовремя подоспевшая подмога отогнала их.
Плечистый молодой майор-связист предложил Никольскому пересесть к нему в «эмку», а бойцам — в грузовик. «Только скорее, скорее, — торопил майор. — Фашисты на пятки наступают. Их танки уже ворвались в город». Как бы в подтверждение его слов со стороны Вишнеполя один за другим раздались сильные взрывы. Оттуда послышался глухой нарастающий гул. «Танки!» — вздрогнул Никольский и быстро вскочил в «эмку», крикнув своим бойцам: «Поджечь машину!», но его слова заглушил шум мотора. «Эмка» рванулась вперед.
Один из бойцов — Станислав Лосько — видел, как его лейтенант сел в легковую машину к майору, на ходу что-то неразборчиво крикнув охране, и укатил.
— А как же документы? — спросил у товарищей Лосько, Подбитая машина с архивами сиротливо стояла на шоссе. Высокий белобрысый сержант, спрыгнув с подоспевшего грузовика, хлопнул Лосько по плечу: «А ты что волнуешься за бумажки? Начальство вон драпануло — бросило все, ну и черт с ними, с этими писульками. Поехали скорее!» К ним подошло еще несколько красноармейцев с прибывшей машины. Лосько не понравился тон сержанта и развязный вид его красноармейцев» Он оттолкнул белобрысого и выхватил из кармана гранату. В тот же миг несколько незнакомых красноармейцев накинулось на него. Но ловко брошенная в полуторку с архивами граната уже грохнула. Все приникли к земле: рвались бидоны с бензином. Машина исчезла в бушующем вихре огня.
В это время в «эмке» майор-связист, весело смеясь, обнял Никольского за талию: «Ну, вот и пронесло, а ты, поди, испугался!» и незаметно вытащил у Никольского из кобуры пистолет. Откинувшись назад, он согнал улыбку с красивого лица и сказал:
— Давайте знакомиться. Вас я знаю. Вы — лейтенант госбезопасности Никольский Алексей Петрович. Не так ли? А я — немецкий офицер. Не хватайтесь за кобуру — там ничего нет, а дверца заперта. Ну, ну, не надо со мной бороться: я сильнее вас, — и он сжал руки рванувшегося было Никольского. — Я думаю, — продолжал «майор», когда Никольский обмяк и забился в угол, — мы быстро поймем друг друга. Я за вами наблюдаю с утра, но слышал кое-что о вас давно. Итак, во-первых, вы бросили на произвол машину с архивами горотдела НКВД, которую, конечно, мои люди не сожгут. Во-вторых, я забираю у вас из сумки вот этот пакет, Алексей Петрович. Но мы можем пойти на компромисс. Машина с архивами будет сожжена. Документы оттуда, конечно, заберут; а вместо них набросают в кузов макулатуру; на такую мелочь никто из вашего начальства не обратит внимания. С содержанием этого пакета мы познакомимся здесь,
