Украины, наш эшелон разбомбили немцы. Зовут Погребная Валерия Осиповна. Ищу работу. Могу всё делать по хозяйству».
– Ну вот только глухонемых не хватало у нас! – воскликнул в сердцах председатель. – Надоели эвакуированные, особенно из больших городов, ни хрена от них толку нет, только корми их задаром! Ещё одну откуда-то чёрт выбросил.
Проверили: не врёт глухонемая-то, хорошо косит, не хуже мужика. Коров доить умеет, всю работу крестьянскую охотно выполняет, работница, видать, добрая, пусть живёт. На квартиру к одной старушке поставили, всякую работу делает, помогает. Так и осталась глухонемая в Харловском колхозе.
Проходит год, второй, третий, вот уже четвёртый пошёл; загрустила что-то глухонемая, уединяется. Коров пасёт одна, в подпаски никого не принимает. Всё одна да одна. А потом кто-то случайно подслушал, что она с коровами разговаривает и песни поёт. И пошёл слушок по деревне, что глухонемая-то притворяется, да, видно, до властей не дошёл, никто доносить не стал, сама себя наказала на четыре года молчания. Кто бы мог такое вытерпеть?
Заговорила глухонемая только 7 июля 1945 года, когда вышел указ об амнистии осуждённых за самовольный уход с предприятий.
Победа
Май 1945‑го выдался на редкость тёплым. Народ, наконец, воспрянул духом, чувствуя скорый конец войне. Все устали за эти бесконечно долгие четыре года кровавой бойни на фронтах и тяжкого изнурительного труда в тылу.
Пленные немцы ничего не знали о событиях на фронте. Они всё ещё верили, что фюрер их не оставит. Шептались: «Будет скоро поворот войне, немецкие войска займут Ирбит, и нас освободят».
Три года они в плену и всё ещё на что-то надеются. Как известно, человек живёт надеждой, пусть хоть и немец.
У нас в цехе иногда отключали электроэнергию, бывало, даже на полчаса и больше. Во время вынужденного простоя девчонки собирались в кружок. Настроение у всех было приподнятое, ведь скоро, вот-вот совсем скоро возьмут Берлин. Ну как тут не запеть? И мы пели: «Хороша страна Болгария», «Батальон наш стоял в Бухаресте». А надо сказать, немцы очень любят русские песни. Они стали прислушиваться, думать и, видимо, кое-что понимать. Услышав песню «Дорога на Берлин», оживлённо шептались друг с другом, переспрашивали что-то о Бухаресте, Люблине, Варшаве. Когда мы запели «Солдатский вальс», немцы стали хвалить «Gut![207] Gut!» Но дальше пошли слова: «Под пушечный бой Берлин мы возьмём, тогда мы вернёмся домой!» Они замерли, слово «Берлин» их заинтересовало. И кто-то, наверное, из чехов или поляков, растолковал им эти слова. Они рассердились, заругались по-своему: «Donnerwetter![208] Russische schweine![209]» и ушли. После этого случая мы, как только видели немцев, всё время пели «Солдатский вальс».
Девятого мая в 6 утра по радио объявили: «8 мая 1945 года в Берлине представителями германского верховного командования подписан акт о безоговорочной капитуляции германских вооружённых сил.
Великая Отечественная война, которую вёл советский народ против немецко-фашистских захватчиков, победоносно завершена, Германия полностью разгромлена.
Товарищи красноармейцы, краснофлотцы, сержанты, старшины, офицеры армии и флота, генералы, адмиралы и маршалы, поздравляю вас с победоносным завершением Великой Отечественной войны.
В ознаменование полной победы над Германией сегодня, 9 мая, в День Победы, в 22 часа столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам Красной Армии, кораблям и частям Военно-Морского Флота, одержавшим эту блестящую победу, тридцатью артиллерийскими залпами из тысячи орудий.
Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины! Да здравствуют победоносные Красная Армия и Военно-Морской Флот!»
Боже мой, какое было ликование народа! Радость на лицах. Совершенно незнакомые люди поздравляют друг друга с победой, целуются, обнимаются. Прибегаю на завод, а там уже привезли откуда-то красные флаги, развешивают. Портрет Сталина на проходной. Радуются все. Нам говорят: идите в седьмой цех – будет митинг.
Немцы недоумевают. Не знают, в чём дело. Сашка Анохин как угорелый вбегает в цех и кричит немцам изо всех сил: «Герман Капут! Всё! Война капут! Кончилась! Мир! Ура!» Немцы переглянулись, глаза их округлились, потом они собрались в кружок. Гыр! Гыр, гыр, по-своему, и загоревали. Мы стали их утешать: войне капут, значит, скоро домой поедете. Гитлер капут! Но они горестно качали головами и говорили: «Гитлер не есть капут, вот нам капут»…
Послесловие
Помяни, Господи, маму мою, рабу Божью Марию, во Царствии твоём!
Садись на лавку, посидим
С тобой вдвоём перед дорогой,
Воспоминания не трогай
Да и с печалью погодим…
Без сожалений о былом
Давай с тобою потолкуем,
А может, встретимся в июле
И на лужайке отдохнём,
И будет стрекотать в траве
Кузнечиками наше счастье,
И отодвинутся напасти
В стране, в душе и в голове…
Давай с тобою посидим
И помолчим перед дорогой,
Как мало пройдено и много,
Но этот путь необходим,
И пусть он нынче занесён
Зеленоглазою метелью,
Он успокоится за дверью
И превратится в этот сон:
Посередине облаков
В кудрявом солнечном июле
Мы встретимся с тобой, мамуля,
За горизонтами веков.
И будет журавель кружить
Над одуванчиковым полем,
И всё знакомое до боли,
То, без чего так трудно жить…
Неожиданно резко оборвала написание трилогии Мария Панфиловна Сосновских, моя мама. Что прекратило работу над книгой? Возможно, то, что слышала она иной раз от собеседников: «А зачем тебе это надо? Напрасно время тратишь!», но я всё же предполагаю, что не хотела она вспоминать о своей дальнейшей жизни. Слишком трудна была её судьба: не хотелось копаться в душевных ещё не заживших ранах!
Бабушка Сусанна не дожила до Победы – умерла в сорок третьем году. Прилегла на сундук отдохнуть, а через пятнадцать минут отошла. Не стало у Маруси мудрой советчицы и единомышленницы, с которой можно было поговорить обо всём на свете…
Война продолжалась. Работа без выходных и отпусков, в голоде и холоде. Но молодость спасала от всего! Да, были случаи самоубийства: прямо на работе, в цехах завода, находили отчаявшихся и оголодавших людей повесившимися где-нибудь в закутке – это я знаю из маминых рассказов, но остальные жили надеждой: «Победа будет за нами!»
Послевоенное время – какое оно было? Казалось бы, вот оно – всенародное счастье – мирная жизнь после кровопролитной войны. Наконец-то уйдут в прошлое все трудности, голод и холод.
