В это время выражение лиц немецких солдат изменилось. Напряжение сменила ухмылка, посыпались реплики и смех. Гитлеровцы расслабились, потому как чувствовали себя хозяевами положения. Им ничего не угрожало. Шедший впереди солдат резко и сильно толкнул стоявшего впереди обоза Алексея сбоку в плечо. Тот отшатнулся и едва не упал. Видевшие это остальные немцы громко засмеялись. Два солдата не спеша стали проводить досмотр. Обошли всех и каждого в обозе. Документов они не требовали, по-русски не говорили, а потому ограничились лишь визуальным контролем и обзором.
На все у них ушло несколько минут. Не найдя для себя ничего интересного, не видя опасности в лице подростка и нескольких возничих, стоявших возле, как правило, худеньких и небольших лошаденок, запряженных в простенькие телеги без какого-либо груза на них, гитлеровцы сели на свои мотоциклы и тронулись в путь.
– Пронесло, – тихо вымолвил хозяин первой повозки.
– Кто его знает, повезет ли нам так еще, – произнес возничий, стоявший следующим в колонне.
– Если они здесь, в тылу, так спокойно передвигаются, то что же в городе творится? – громко спросил сам себя и остальных Алексей, как будто искал ответ и у всех тех, кто был рядом.
– И то верно, парень, – сказал хозяин первой повозки. – Не по-доброму видится мне их появление здесь.
– Значит, наш город под немцами? – вмешался в их разговор второй возничий.
Не успел он закончить фразу, как неподалеку от них, когда едва стих шум от работающих двигателей немецких мотоциклов, вдруг резко ударила пулеметная очередь, перебиваемая частыми хлопками винтовок. От неожиданности все, кто был в обозе, сначала присели едва ли не на корточки, а потом кинулись к своим испуганным лошадям.
– Наши! – затрепетал Алексей. – Наши!
Он бросился вперед, к дороге, по которой только что скрылись за деревьями гитлеровцы, но вдруг остановился и резко побежал назад, увидев, как всего в нескольких метрах впереди него была сбита пулей ветка с крайнего у дороги дерева.
– Не высовывайся, парень! – крикнули ему со стороны обоза.
Возничие начали спешно разворачивать лошадей и телеги, чтобы увести их как можно глубже в лес для спасения от губительного стрелкового огня. Алексей бросился за ними, но потом остановился и спрятался за толстым стволом большого раскидистого дерева, что попалось ему на глаза. Мысли его кружились в голосе, выстраиваясь в логическую цепочку, в которой ясным оказывалось то, что стрелять по немецким солдатам могли только воины родной Красной армии или городские ополченцы. Партизанских отрядов в этих местах еще не было. Как и не было повода для их создания – город все еще надеялись удержать и не отдать врагу.
Идущий где-то совсем рядом бой тем временем все еще продолжался и никак не стихал. Пулеметные очереди перебивали друг друга. По звуку их работы становилось понятно, что идет противостояние стрелков разных сторон. С диким отчаянием пытались уничтожить друг друга пулеметчики оккупантов и дравшиеся с ними воины Красной армии. В их огонь вклинивались хлопки винтовочных выстрелов, автоматные очереди и взрывы гранат. До места скопления людей, лошадей и телег донеслись стоны раненых, рев дерущихся и выкрики на русском и немецком языках.
Алексею становилось не по себе. Запах сгоревшего пороха уже отчетливо чувствовался им. Где-то рядом пули ломали ветки деревьев. Очередной взрыв гранаты сорвал остатки пожелтевшей листвы и понес их по округе. Жар от идущего сражения смещался в сторону лесной дороги и того самого дерева, за которым пережидал бой юноша. Неожиданно до него стал доноситься частый хруст от ног человека. Он сразу среагировал на него, высунулся из укрытия и увидел быстро бегущего на него гитлеровца в экипировке мотоциклиста. Оружия при нем не было. Лицо искажала гримаса боли и ужаса. Рот был широко открыт. Он кричал что-то на своем языке и прижимал ладонь к предплечью другой руки. Сквозь пальцы на рукав его шинели густо проступала кровь. Когда до Алексея ему оставалось сделать не более двух-трех десятков шагов, из-за его спины раздался громкий хлопок винтовочного выстрела. Гитлеровец от него будто бы невысоко подскочил на бегу и с размаху упал на землю. Потом он несколько раз дернулся, зашевелил ногами, как будто пытался ползти, и замер на месте, перестав дышать.
Позади него Алексей увидел выглядывающего из-за дерева солдата в форме красноармейца со знаками различия сержанта-пехотинца, в каске на голове и с винтовкой в руках. Тот тоже его заметил и сразу же направил на юношу оружие, быстро передергивая затвор винтовки.
– Не стреляйте! Я свой! – не на шутку перепугался Алексей, видя из своего укрытия намерение солдата открыть по нему огонь.
Пехотинец услышал его крик и остановился. Через секунды, получше разглядев юношу, он опустил ствол винтовки и нервно прокричал:
– Ну-ка выходи! Кто такой?!
Испытывая страх из-за неожиданно развернувшихся перед ним событий, Алексей вытянул вперед и вверх руки и, глядя то на сержанта, то на лежащее на земле тело убитого им гитлеровца, вышел из своего укрытия.
– Я старший обоза для раненых! – на ходу громко, чтобы это отчетливо было слышно красноармейцу, произнес он и встал на открытое место, показывая себя целиком. – Обоз позади меня, в лесу. Одиннадцать подвод. Возвращаемся с выгрузки раненых защитников города.
Сержант прищурился, разглядывая что-то за спиной Алексея, видимо, исчезающие за деревьями телеги с возничими, принявшими решение уйти ради безопасности вглубь леса.
– Спасибо вам за помощь! – попытался юноша разрядить напряженную обстановку и установить первичный контакт с вооруженным красноармейцем. – Эти мотоциклисты сначала напротив нас остановились. Обоз досмотрели, посмеялись и дальше поехали. А тут вы…
В это время там, где шел бой, раздался взрыв гранаты, а после него закончил свою работу пулемет. Затем дважды, с интервалами в несколько секунд раздались два винтовочных выстрела. Потом наступила тишина, прерываемая только чьими-то криками. Сержант дернул головой, уловив эти звуки, и быстрыми шагами направился к Алексею. По пути он толкнул штыком в спину лежавшее на земле тело убитого им гитлеровца, видимо, для того, чтобы убедиться, что тот мертв, и, остановившись напротив юноши, начал внимательно его рассматривать.
– Из документов только комсомольский билет, – сразу же произнес тот и указал пальцем на карман куртки.
– Давай! – произнес сержант, продолжая взором контролировать ситуацию вокруг.
– Трофимов, что там у тебя? – громко крикнул, появился из-за деревьев и направился к ним человек в комсоставском обмундировании.
– Да вот, товарищ лейтенант, говорит, что обоз сопровождал с ранеными, – кивнул сержант на Алексея, читая данные его комсомольского билета.
Видя сосредоточенный на нем взгляд подошедшего к ним командира, юноша быстро повторил то же про обоз и раненых бойцов, что уже
