class="p1">Когда-то давно ходили слухи, что до замужества Анна Гастингс была любовницей короля. Том снял шапку и поцеловал графиню, а также всех ее дам, потом пожал руки слугам Шрусбери. Думать он мог только о том, что король в письме заступился за него. Может быть, Гарри устроил этот арест лишь для того, чтобы утихомирить ночную вещунью, а сам не намерен затевать судебный процесс против него?
Рука об руку с Шрусбери Том вошел в дом, где ему отвели просторную комнату в конце галереи. В душе Тома замерцал огонек надежды.
Глава 37
1530 год
Каждый день граф Шрусбери приходил к Тому посидеть вместе с ним на мягкой скамье под большим окном галереи, увешанной гобеленами с изображением – весьма уместно, думал Том, – грехопадения человека. Однажды после обеда, спустя неделю с момента прибытия Тома в Шеффилд-парк, он не мог скрыть своего уныния, и хозяин дома, положив руку ему на плечо, сказал:
– Сэр, я ежедневно получаю письма от короля с распоряжениями принимать вас как человека, которого он любит и высоко ценит, так что причин печалиться нет. И хотя против вашей милости выдвинуты обвинения – по моему мнению, несправедливые, – и король не может не подвергнуть вас суду, я так понимаю, делается это больше для удовлетворения известных персон, чем из недоверия к вам.
Том знал это. Вся эта ужасная история затеяна ночной вещуньей, главной из этих «известных персон».
– Увы! – выпалил Том. – Разве справедливо, что меня так бесчестно очерняют в глазах короля и не дают возможности оправдаться перед его величеством? О, как же меня огорчают подозрения короля! Неужели он думает, будто я мог обманывать его или замышлять дурное против его королевской персоны?
Том снова заплакал от мысли о том, как сильно он любил и до сих пор любит Гарри, как легко и хорошо им было вместе. Он думал, их дружба будет длиться вечно, не рассчитывал, что Гарри влюбится без памяти.
Том заглянул в проницательные глаза графа:
– Милорд, у меня все устроилось, я жил тихо и был всем доволен. Но мой враг не дремлет, а выискивает возможности и строит планы во сне и наяву, как бы меня уничтожить. Мой добрый лорд, вы проявите ко мне истинную дружбу и попросите короля, чтобы он позволил мне встретиться с моими хулителями в его присутствии? Тогда, не сомневаюсь, я смог бы снять с себя все их злостные обвинения и разрушить планы, так они никогда не смогут доказать, что я хотя бы раз в жизни совершил преступление против короля. Иначе, боюсь, эти люди намерены избавиться от меня прежде, чем я смогу предстать перед его величеством.
Шрусбери кивнул:
– Я напишу его милости от вашего имени, сообщу, как горько вы сожалеете о его неудовольствии и возмущении вами, и передам вашу просьбу.
Том в нетерпении ждал ответа. Хозяин дома пытался отвлечь его, устраивая разные забавы и приглашая поохотиться в парке, но Том всякий раз отказывался, предпочитая оставаться в своих молитвах. Однако ему удавалось получать удовольствие от изысканных яств, которые приносили в его покои, где к нему часто присоединялись джентльмены и капелланы графа.
Однажды вечером Тому подали на десерт печеные груши. Кавендиш, который прислуживал у стола, полил их соусом из красного вина, и Том с удовольствием съел угощение. Вдруг он почувствовал ужасный болезненный спазм в желудке. «Просто газы скопились, – заверил он себя, – скоро пройдет». Но боль начала распространяться к груди.
Кавендиш встревоженно наблюдал за ним, нагнулся над столом:
– Сэр, кажется, вашей милости нехорошо. Вы побледнели.
Том молился, чтобы боль отпустила его.
– Мне и правда нехорошо. – Тяжело дыша, он описал симптомы. – Это всего лишь газы, поэтому, прошу вас, уберите скатерть, и закончим здесь.
Его сотрапезники сочувственно повздыхали, пожелали ему скорейшего выздоровления и разошлись. Кавендиш отправился обедать.
Том остался сидеть за столом, чувствуя, что ему становится хуже. В таком виде и застал его вернувшийся Кавендиш.
– Сходите к аптекарю и спросите, есть ли у него какое-нибудь средство от газов, – велел Том.
Кавендиш быстро ушел и вернулся с каким-то завернутым в бумажку белым порошком, который смешал с вином. Том жадно выпил лекарство. Через несколько минут его вырвало.
– Видите, это были газы. Благодаря порошку мне стало легче, слава всемогущему Господу.
Том встал и подошел к своему молитвенному столику, как делал всегда после обеда. Преклонив колени, он ощутил бурление в кишках и едва успел добежать до кресла-клозета. Из него потоком полилась отвратительно пахнущая жижа. Когда извержение закончилось, Том почувствовал себя истощенным. Дотащившись до галереи, он опустился на сундук и начал перебирать четки, повторяя молитвы.
Через некоторое время появился Кавендиш.
– Какие новости? – спросил Том.
Кавендиш улыбнулся:
– Самые лучшие, какие вы только получали, если ваша милость сможет воспринять их хорошо.
– Господи, пусть так и будет! – взмолился Том. – Ну?
Кавендиш как будто занервничал.
– Милорд Шрусбери в своем письме к королю был так убедителен, что его милость отправил господина Кингстона и две дюжины йоменов гвардии, дабы препроводить вас к нему.
Том снова почувствовал, что из его кишок сейчас польется вода, на этот раз от страха. Едва ли это была добрая весть.
Кавендиш почувствовал его испуг.
– Разве вы, ваша милость, не желаете оправдаться перед королем? Господь и ваши друзья сумели добиться этого, и вы не примете такой исход с благодарностью? Король послал к вам доброго господина Кингстона с вашими старыми слугами. Они приехали лишь для того, чтобы обслуживать вас, так как у вас самого нет помощников. Его величество приказал господину Кингстону сопровождать вас на юг со всеми почестями, какие подобают вашему высокому статусу, и обеспечить вам столь легкую поездку, какой вы только могли бы желать. Сэр, я покорнейше прошу вас ободриться.
Том не совсем успокоился:
– Хорошо, но я предвижу в этом то, что вы не можете ни представить себе, ни знать. Предыдущий опыт научил меня.
Он встал и снова поспешил к креслу-клозету, там понос пробрал его с новой силой. На этот раз кровавый. Когда он вернулся в галерею, то чувствовал, будто кишки у него вывернулись наизнанку. Он сидел весь мокрый от пота. К нему присоединился Шрусбери.
– Как вы себя чувствуете, ваша милость?
– Надеюсь, скоро мне станет лучше. Милорд, я благодарен вам за оказанный прием и за то, что вы написали королю.
– Вы должны укрепиться сердцем и не бояться своих врагов, которые, поверьте, больше боятся вас, понимая, что король намерен сам разобрать ваше дело. И я не сомневаюсь, эта поездка
