Мы соберем больше войска, и вы поведете его в поход сами.
Гарри постепенно унялся.
– В следующем году, в следующем году! Всегда одно и то же, – проворчал он, терпения ему всегда недоставало. – Сколько еще мне ждать французской короны?
Глава 12
1513 год
Гарри председательствовал за столом Совета. Теперь, когда дух войны носился в воздухе, это не было редкостью.
– Летом я намерен сам вторгнуться во Францию с могучей армией, – заявил он, дерзко глядя на лордов, будто проверяя, осмелятся ли они отговаривать его. – А значит, нужно, чтобы начинание это было срочно обеспечено всем необходимым. – Король обернулся к Тому. – И нет другого человека, который лучше подходил бы для решения такой задачи, чем мой горячо любимый олмонер, и посему я полностью доверяю ему все это дело.
Том склонил голову. Он чувствовал на себе враждебные взгляды, но, сказать по правде, немало сомневался в том, что кто-нибудь из лордов сильно обрадовался бы, упади на его плечи столько работы, сколько сейчас навалил на него король. И ни один из них не выполнит ее так тщательно.
– Я буду счастлив взять на себя всю ответственность и тяжесть этого предприятия, – ответил он.
– Томас, я знал, что могу положиться на вас, – бодро подытожил Гарри.
Том взялся за работу. Теперь у него была целая команда законников, секретарей и писцов, которые помогали ему, но дел все равно хватало. Для снабжения большой армии нужно было организовать многочисленные поставки и закупки, в связи с чем возникало столько разных вопросов, требовавших разрешения, что нередко он работал за полночь.
С Джоан Том виделся редко, а когда ему удавалось попасть домой, на занятия любовью у него уже не хватало сил. А ему очень хотелось бы этого: он ощущал, что так мог бы навести мост над пропастью, которая разверзлась между ними, после того как у них забрали детей.
Джоан по-прежнему делала вид, что не унывает, часто ездила в Уиллесден, навещала Томаса и возвращалась домой, полная рассказов о том, как он растет и чего достиг, однако в ней появилась пугавшая Тома резкость. Он боялся, что потеряет ее, а этого ему не вынести. Она придала смысл его жизни. Да, он любил атрибуты богатства и статуса, которые принесло ему благоволение короля, но, если их не с кем разделить, он будет страшно одинок. Только вот прямо сейчас у него не было времени наладить отношения с Джоан, а летом он уедет во Францию. При мысли об этом Том впадал в панику.
Однажды вечером он пришел домой крайне усталый, весь день посвятив борьбе со списками и цифрами. Тело ныло, настоятельно требуя отдыха. Однако, несмотря на поздний час, его дожидалась Джоан, немного похожая на себя прежнюю, соблазнительную.
– Как я рада видеть вас, родное сердце, – сказала она. – Я чувствую себя брошенной, когда вас нет дома. В последнее время при наших встречах я не была для вас веселой компанией.
Том поспешил к ней, встал на колени у кресла, обнял ее и пробормотал:
– Я знаю. Тяжелая ноша легла на нас, и вам гораздо труднее. Меня печалит, что за любовь ко мне вам выпали такие страдания. Не могу выразить, как мне плохо, как сильно я желаю, чтобы все было иначе. Если бы вы покинули меня, я не стал бы вас винить. – Он осекся.
Джоан прильнула к нему:
– Не говорите глупостей, Томас Уолси! Я люблю вас. И никогда не брошу, даже если король мне прикажет! – горячо проговорила она и крепко поцеловала его, а потом предложила, уже мягче: – Пойдемте в постель! Сделайте так, чтобы я позабыла свои печали.
Слова Джоан воодушевили Тома. Второго приглашения не потребовалось. Когда они соединились, в их соитии было больше страсти, больше напора, чем прежде. Том ощутил, что вознесся на новые высоты экстаза. И по горячим ответам Джоан понял: она чувствует то же. Потом, пока они лежали, утомленные, на скомканных простынях, в переплетении голых рук и ног, Том встретился взглядом с Джоан, и ему стало ясно: они снова стали единым целым.
К работе он вернулся с легким сердцем. Он расправлялся со множеством дел увлеченно и в приподнятом настроении. Он чувствовал, что все складывается хорошо, и не упускал из виду ничего, что необходимо для обеспечения успеха кампании. Упорно доводил каждое дело до удовлетворительного завершения, добиваясь того, чтобы огромная королевская армия была снаряжена в поход наилучшим образом. Проявляя удивительную неутомимость, он решал все задачи эффективно и ни на что не жаловался.
– Как вы справляетесь со всем этим, для меня непостижимо. – Гарри в изумлении смотрел, как Том разбирается с кипой документов, лежавших у него на столе. – Этого хватило бы, чтобы занять все магистраты, конторы и суды Венеции! Любой другой спасовал бы.
– Мне сложности идут на пользу. – Том улыбнулся.
– Вы чудо! – произнес Гарри. – Ни у одного короля нет слуги, который берется за все с большей готовностью.
* * *
Однажды весной, нуждаясь в отдыхе от работы, Том вышел подышать воздухом. Прогуливаясь по дворцовому саду, он наткнулся на короля, игравшего в шары в обществе нескольких придворных, и остановился посмотреть. Гарри, разумеется, выигрывал – не потому, что ему поддавались, просто он действительно хорошо играл.
Через какое-то время Том заметил рядом с собой королеву. Она приветствовала его изящным кивком головы, и он поклонился в ответ. Они стояли вместе и аплодировали, когда кто-нибудь набирал очко.
Вдруг Екатерина, понизив голос, чтобы он не разносился далеко, заговорила:
– Господин олмонер, мне сказали, вы пытаетесь отговорить короля от вторжения во Францию.
Том удивился:
– Мадам, кто сказал вам такое? Все знают меня как сторонника мира, но я вижу необходимость этой войны. Бог знает, как упорно я тружусь, чтобы содействовать ей.
– Посол моего отца считает, что вы любите французов. – Королева пристально вглядывалась в Тома.
– Значит, он ошибается, мадам. Мне бы не хотелось, чтобы вы думали, будто я хоть в чем-то враждебен Испании. Моя цель – защитить интересы Англии. Королевство наше невелико, а в христианском мире доминируют две могучие силы – Испания и Франция. Дружба с Англией помогает сохранить баланс сил и обеспечивает мир, так что, если король отдает предпочтение Испании или Франции, он делает это, имея на то основательные причины.
– Я с трудом могу поверить, что он когда-нибудь будет благоволить к французам, раз женат на испанке, – с легким раздражением изрекла Екатерина.
– Вполне естественно, что ваша милость держится такого мнения, но история свидетельствует, что альянсы заключают и разрывают.
– Будьте уверены, для сохранения этого я сделаю
