задержаны две кареты с путешественниками и т. п.
Д'Элону этого, однако, оказалось достаточно. Он понял все. Отпустив Рорига, начал собирать своих гусар, патрулировавших город. Сержант Обрио, второй посыльный Шуазеля, также вскоре появившийся в Дюне, передал ему приказ выдвигаться на Варенн. В четыре часа утра д'Элон, оставив в Дюне 36 гусар под командованием де Вальбуха, двинулся в направлении Варенна с 76 гусарами. Когда отряд подступил к Варенну, не было еще шести утра. Оставив большую часть солдат на холме у въезда в город, капитан двинулся в Нижний город в сопровождении небольшого эскорта. Отряд д'Элона остановился у забаррикадированного моста через Эр. Без боеприпасов невозможно было взять его штурмом.
Д'Элону не оставалось ничего другого, как вступить в переговоры с национальными гвардейцами, охранявшими мост. Однако на просьбу пропустить его отряд для соединения с гусарами, размещенными в монастыре кордельеров, последовал ответ, что король запрещает ему и его отряду вступать в город. Убедившись, что король в Варенне, д'Элон заявил, что считает своим долгом лично представиться ему. Он, несомненно, рассчитывал получить наконец-то приказания о дальнейших действиях.
Национальные гвардейцы пропускают д'Элона для свидания с королем, но одного. Тот с похвальной осторожностью берет заложника из числа защитников баррикады. По дороге он внимательно осмотрел возведенные на мосту укрепления и пришел к выводу, что с ходу их преодолеть вряд ли возможно.
Разговор д'Элона с королем получился коротким. Услышав от капитана подтверждение о волнениях, разворачивавшихся в городе, Людовик XVI категорически отказался подвергать риску жизни членов его семьи и ее защитников. Он просил д'Элона лишь об одном: убедиться, что Буйе информирован о положении, в котором он находится.
Д'Элон, пораженный явным непониманием опасности, в которой оказался король и его семья, обратился по-немецки к Марии-Антуанетте. Королева была обеспокоена мыслью о том, прибудет ли вовремя генерал Буйе со своими войсками.
В разговор вмешался Шарль де Дама, вновь предложивший попытаться прорваться силой из Варенна. К этому моменту, однако, было очевидно, что перевес сил не на стороне защитников короля.
В конце концов король прервал завязавшуюся на немецком языке беседу – присутствующие, не понимавшие немецкого, начали открыто проявлять недовольство.
Д'Элон, удрученный происходящим, громко спросил у короля его приказаний.
– Я больше не отдаю приказаний, – ответил король.
Д'Элону не оставалось ничего другого, кроме как просить разрешения удалиться. Он вернулся на другой берег Эра ожидать вместе с войсками прибытия Буйе.
4
За полчаса до беседы д'Элона с Людовиком XVI в доме прокурора Соса произошли события, окончательно определившие судьбу королевской семьи и монархии во Франции.
Около 5:30 у дома появились Ромеф и Байон. Адъютант Лафайета настиг Байона в Шалоне. Исследователь масонского следа в вареннской истории Ж.-Ф. Перрен, убежденный в том, что задача Ромефа состояла не столько в доставке декрета Учредительного собрания, сколько в получении у Байона приказа Лафайета о задержании королевской семьи, полагал, что, стремясь избежать прямой причастности к этому, генерал тем самым расчищал себе поле для последующих политических маневров.
Ромеф оказался в ужасном положении. С одной стороны, он был обязан исполнить приказ Лафайета, с другой – был чрезвычайно предан Марии-Антуанетте и после ликвидации корпуса телохранителей занимал должность ее конюшего. Выполнив свой долг, он постарается сделать все, чтобы облегчить положение королевской семьи, действуя настолько активно и открыто, что после отъезда короля его арестуют вместе с герцогом Шуазелем и графом де Дама. Национальные гвардейцы Варенна освободят его только утром 23 июня, убедившись, что он был послан Национальным собранием. (Дальнейшая его судьба печальна: Ромеф стал одним из 47 французских генералов, погибших в битве под Бородино.)
В комнату на втором этаже дома Соса, где находилась королевская семья, Байон вошел один. Слова, обращенные им к королю, были сбивчивы:
– Ваше Величество, в Париже начинается резня. Умоляю Вас не ехать дальше, – бормотал он.
– Чего же Вы хотите? – спросил его король.
– Ваше Величество, вот декрет Собрания.
С этими словами Байон повернулся к Ромефу, остававшемуся в задней комнате. Когда он, покрытый пылью, со слезами на глазах, появился на пороге с декретом в руке, королева воскликнула:
– Как, это Вы? Никогда бы не поверила, что Вы на это способны.
Взяв декрет из рук Ромефа, король прочитал его и положил на кровать, где спали дети. Слова, которые он при этом произнес, подвели черту под целой эпохой французской истории:
– Во Франции больше нет короля.
Мария-Антуанетта, не в силах совладать с гневом, схватила декрет и бросила его на пол, вскрикнув:
– Я не хочу, чтобы эта бумага запачкала моих детей!
Герцог Шуазель торопливо поднял декрет с пола и положил его на стол, но неосторожный жест королевы уже вызвал неодобрительный ропот присутствующих в комнате.
Байон тут же вышел, сказав королю, что идет успокоить толпу. Дальнейшая роль его в вареннских событиях, однако, более чем подозрительна, поскольку сразу же после его ухода из толпы, ранее относительно спокойной, начали доноситься крики: «В Париж! В Париж!» Впоследствии Байон будет хвастаться, что он их и спровоцировал.
С этого момента Людовик XVI и Мария-Антуанетта думали уже только о том, как подольше затянуть свое пребывание в Варенне. Король полагал, что два гонца, отряженные к генералу Буйе, должны были уже прибыть в Стеней. Необходимо было, следовательно, только дождаться прибытия войск Буйе.
Для начала король попросил завтрак, который тут же был доставлен муниципальными чиновниками, затем – провизии, которая необходима на обратный путь, и наконец, заметив, что дети продолжали спать глубоким сном, тоже сделал вид, что задремал.
Тем временем мадам де Невилль имитировала жестокую колику. Мария-Антуанетта, изображая смертельную обеспокоенность здоровьем своей камеристки, потребовала врача.
За окном усиливаются крики: «В Париж! В Париж!» Король наконец уступил настоятельным требованиям представителей муниципалитета Варенна. Перед тем как тронуться в путь, он попросил, однако, Соса оставить их с женой вдвоем. Полагают, что в это время Людовику XVI и Марии-Антуанетте удалось избавиться от бывших с ними наиболее компрометирующих документов.
Тем временем капитан д'Элон вернулся к своему отряду, расположившемуся на высотах менее чем в километре от подъезда к Нижнему городу. Он попытался было направить офицера связи в монастырь кордельеров, но гусары Буде к этому времени были уже заблокированы в монастыре Национальной гвардией.
Д'Элон пребывал со своим отрядом в вынужденном бездействии до восьми утра, когда ему сообщили, что королевская карета и кабриолет, окруженные многочисленной толпой, двинулись по дороге на Клермон.
Действительно, около восьми утра Людовик XVI согласился тронуться в обратный путь. Королевская семья погрузилась в карету, которую окружали от двух до трех тысяч национальных гвардейцев, горожан и крестьян. Некоторые из них несли ружья, другие –
