не хватает. А вот вечером можно попробовать.
В тот же день он пошел домой другими улицами. Вместо короткой дороги через Преображенскую и Тираспольскую, он двинулся мимо кафе Либмана на Садовую, любуясь огромным зданием только что открывшегося почтамта. Перед Новым рынком Гирш свернул на Торговую, по ней не спеша добрался до Старопортофранковской и уже с нее попал на Тираспольскую. Получилось около часа, но времени он не заметил, прогулка доставила удовольствие засидевшимся ногам. Спал он лучше обычного и с тех пор возвращался домой только этим путем.
* * *
Справа от мастерской в «Пассаже» находился магазин шляп, а слева – ювелирный. С хозяином ювелирного Гирш только здоровался, тот знал себе цену и держал марку. А вот продавец из шляпного иногда заходил поболтать.
– Что это за красотка к тебе частит? – спросил он как-то, вызвав у Гирша немедленное напряжение.
Гирш понимал, что Бася вполне миловидная девушка, хотя назвать ее красоткой никогда бы не решился. Но встревожила его не оценка женских статей Баси, а то, что ее частые появления не прошли мимо внимания продавца. Он давно ожидал такого вопроса от одного из соседей по «Пассажу» и заготовил для него ответ.
– Во-первых, она мне помогает принимать заказы, – уверенно произнес он. И завершил в одесской манере отвечать вопросом на вопрос: – А во-вторых, ты не понимаешь, для чего девушки к парням ходят?
– Заказы-шмаказы, – усмехнулся продавец. – Видел бы, с каким сияющим лицом девица подходит к твоей двери! Да она горит замуж за тебя выйти! Понять можно – парень ты справный, состоятельный. Девица эта с таким видом шествует, словно не в сапожную мастерскую собралась ношеную обувку перебирать, а прямиком под венец!
«Надо сказать Басе, чтобы следила за лицом», – подумал Гирш и отшутился:
– Правильный подход к алтарю супружества!
– Наивный ты парень, – усмехнулся продавец. – Запомни, что постоянной жертвой на этом алтаре будешь ты. А сжимать нож для заклания жертвы будут ее нежные ручки.
* * *
Обычно во время работы Гирш о чем-нибудь размышлял. Время проходило быстрее: мысли отвлекали его от ставших привычными рабочих движений пальцев. В Бирзуле он мечтал о том, как окажется в Москве или Одессе, а сидя в «Пассаже», первое время уносился мыслями в романы Вальтера Скотта. Романов хватило на несколько месяцев, а потом Гиршу надоело погружаться в мир придуманных героев.
Страны, в которых происходили романные события, были бесконечно от него далеки. Он не мог зацепиться мыслью ни за одно привычное или знакомое понятие. Гиршу не доводилось бывать в замках старой Англии, он понятия не имел, как выглядят рыцарские доспехи, что едят за длинными столами на пиршествах в главном зале под треск поленьев в камине. Он вообще не представлял ни устройство камина, ни как он выглядит.
В конце концов Гирш начал припоминать страницы, выученные когда-то в хейдере. К своему удивлению, он понял, что может повторить наизусть почти всю книгу Псалмов. Слова псалмов Гирш вспоминал легко, без малейшего напряжения, так, словно учил их на прошлой неделе.
Слова сами просились на язык, а работать под чтение псалмов оказалось легче, чем обычно. Почему – Гирш не мог объяснить. Скорее всего, святые слова его успокаивали. Он словно возвращался в счастливую, как он теперь видел, пору детства, где самой главной заботой было выучить заданный меламедом урок, а самой большой бедой – приставания мальчишек на улице. Сегодня, с трагической высоты его положения в жизни, эти детские беды можно было назвать только счастьем.
– Что ты все время шепчешь? – спросила Бася, заметившая, как Гирш шевелит губами во время работы.
– Книгу Псалмов повторяю, – признался он.
– Ты знаешь ее наизусть? – удивленно воскликнула Бася.
– Ну, не всю, но многие страницы выучил в детстве.
– И повторяешь, пока чинишь обувь?
– Ну да, ты же видишь.
– Да ты просто праведник!
– Ни полправедника, ни четверть, ни даже десятая часть, – усмехнулся Гирш. – Просто так менее скучно.
– А давай я тебе «Одесский листок» почитаю? – предложила Бася.
– Давай, почему нет?!
С тех пор Бася приносила свежий выпуск газеты и, разобравшись с заказами, читала вслух Гиршу. Он слушал с интересом – в жизни портового города репортеры постоянно отыскивали занимательные истории, – а когда Бася уходила, снова принимался за псалмы.
Мешали ему редко, основной наплыв клиентов был в утренние часы. После полудня, как правило, никто не появлялся, и до наступления сумерек Гирш спокойно работал, произнося псалмы вслух. Древние слова щекотали язык, сушили нёбо, вязали губы. Гирш ставил рядом на верстак стакан с водой и то и дело освежал рот.
Еврей пришел в мастерскую утром. Сомневаться в его происхождении не давали длиннополый сюртук, круглая шляпа и окладистая борода. Выглядел еврей достаточно молодо, больше сорока Гирш бы ему не дал. В руках он держал мешочек из потертой ткани, куда, по всей видимости, упрятал обувь для починки.
Гирш ответил кивком на приветствие и уже хотел продолжить на секунду прерванную работу, как вдруг заметил странное поведение Баси. Та подскочила с места и обратилась к посетителю не просто вежливо, а с почтительными нотками в голосе.
Еврей вытащил из мешочка весьма поношенные штиблеты и попросил привести их в порядок, если такое возможно. Бася, не глядя, приняла заказ и попросила, да, именно попросила, заглянуть завтра в это же время. Еврей вежливо распрощался и ушел.
– Срочный заказ? – спросил Гирш, недоумевая, для чего партии мог понадобиться такой тип.
– Нет, ты что! – воскликнула Бася. – Это же раввин Новобазарной синагоги.
– А-а-а, – протянул Гирш.
Ну да, такого же типа шапку и сюртук носил раввин в Бирзуле, человек суровый и неразговорчивый. По молодости лет Гирш его боялся и, завидев на улице, всегда старался перейти на другую сторону.
– Ну и что, – продолжил он. – У меня полно незаконченных заказов, зачем ты назначаешь ему на завтра?!
– Это святой, – строго сказала Бася. – Так что – постарайся.
– С чего ты решила, что он святой?
– Все, что раввин Шая говорит, сбывается. К нему очередь стоит из желающих получить совет и благословение. И не только из евреев.
– Странно, что такой святой человек сам относит штиблеты в ремонт, – фыркнул Гирш. – У него, что, помощников нет?
– Раввин Шая не хочет пользоваться ничьими услугами. Он все делает сам.
Гирш встал и принялся рассматривать штиблеты.
– Мне проще пошить новые, чем чинить эту рвань, – сказал он, завершив осмотр. – Как не стыдно раввину ходить в таких обносках!
– Раввин Шая очень скромный человек, – сказала Бася. – Он почти ничего не ест, мало спит, носит одну и ту же одежду
