они танцуют, танцуют, танцуют… С изяществом кружащихся на ветру листьев, таинственных, белых и прекрасных, под его волшебную мелодию.
Но тетя Алетея была неумолима, и Брайан взобрался по лестнице на кухонный чердак, который ненавидел и где всегда спал один. Он боялся, что там водятся крысы. В этой комнатушке ему нравилось лишь одно – из окна открывался вид на море и окутанный синим туманом мыс, а за ним – великолепные закаты. Сегодня небо заливал розовый с золотым свет, и под ним чернело море. В окне дома Доллара напротив мерцала лампа с розовым абажуром. Он любил смотреть, как ее свет образует большое светящееся пятно в темноте. Когда она вдруг погасла, он почувствовал себя чудовищно одиноким. На глаза навернулись слезы. Он был так мал, так одинок в огромном, мрачном, враждебном мире. Брайан поднял взгляд к небу. Как темна ночь! Как пугающе ярко светят звезды!
– Дорогой Боженька, – прошептал он, – дорогой юный Боженька, прошу, не забывай обо мне.
Он прилег на жесткий матрас. Хорошо, что луна еще не светит. Его пугали лунные ночи на чердаке. Свисавшие с балок вещи принимали зловещий облик. А дыра в стене, что вела на чердак главного дома – без пола, – в лунные ночи становилась совсем жуткой, черной и угрожающей. Мало ли что может выскочить из такой дыры? В темноте он хотя бы не видел ее. Заснул он далеко не сразу, но все-таки заснул – и примерно в то же время в бухте Малой Пятницы Маленький Сэм вернулся домой.
Глава 7
На похоронах Маленький Сэм услышал, что лотерея, на которую он приобрел билет у Моузи Готье, должна состояться этим вечером. Потому после ужина решил пройтись до Чэпел-Пойнт и узнать, насколько ему повезет.
Повезло.
Большой Сэм крепко спал у себя на койке, а Горчица свернулась золотистым калачиком у него на животе. Маленький Сэм развернул принесенный им сверток, с сомнением оглядел его и прикинул, как вещица будет смотреться на каминной полке. С одной стороны, ему нравилось. С другой – что-то его беспокоило.
– Хорошая у нее фигура, – размышлял он, пытливо поглядывая на спящего Большого Сэма. – Но вот как он ее воспримет… не знаю. И священник тоже.
Эти размышления не помешали Маленькому Сэму заснуть. Он сразу провалился в сон, и Аврора, богиня рассвета, всю ночь стояла, словно часовой, на полке, и именно на ней остановился взгляд Большого Сэма, стоило ему утром открыть глаза. Красивая гибкая фигурка стояла на цыпочках в красно-золотом луче всходившего над гаванью солнца.
– Что за чертовщина? – удивился Большой Сэм, думая, что еще спит. Он вскочил с койки, потревожив возмущенную кошку, и подошел к камину. – Это не сон, – изумленно проговорил он. – Это статуйка… голая статуйка!
Соленый, свернувшийся у ног Маленького Сэма, соскочил на пол и погнался за Горчицей. Кошка ему нравилась, но он не потерпит, чтобы она вот так сидела на полу и глазела на него. От шума Маленький Сэм проснулся, сел, зевая, и поинтересовался, в чем дело.
– Сэмюэль Билби Дарк, – угрожающе произнес Большой Сэм, – что это такое?
– Сэмюэль Фемистер Дарк, – передразнил его Маленький Сэм, – это алебастровая статуэтка. Из настоящего алебастра. Пятый приз на церковной лотерее, вчера выиграл. Красивая, скажи?
– Красивая? – прогремел голос Большого Сэма. – Красивая?! Непристойная и гадкая, вот она какая. Ты сейчас унесешь ее и забросишь в море так далеко, как только сумеешь.
Если бы Большой Сэм не вспылил, вполне вероятно, Маленький Сэм поступил бы именно так. Вид статуэтки все же немного беспокоил его, как и мнение по этому поводу мистера Трэкли. Но не позволять же такому коротышке, как Большой Сэм, запугать себя! И он дал ему это понять.
– И не подумаю, – холодно возразил он. – Она останется там, где стоит. Тоже мне, затеял балаган. Прекрати себя накручивать.
Скудные локоны Большого Сэма не выказывали намерения накручиваться, зато рыжая борода чуть не трещала от негодования. Рассвирепев, он принялся мерить шагами комнату, кусая то правую руку, то левую. Соленый улизнул в одну сторону, Горчица – в другую, давая Сэмам возможность как следует поругаться.
– Низзя иметь никакие статуйки, тем более голые. Это против Закона Божьего. «Не сотвори себе кумира…»
– Бог ты мой, не я же ее изваял и поклоняться ей не собираюсь…
– Это пока… это пока. Да еще католическая безделушка. Небось это Дева Мария.
В этом Маленький Сэм сомневался. Его воспитали в доброй пресвитерианской ненависти к католикам и всему тому, что они делали и говорили, но он и подумать не мог, что они зайдут настолько далеко, чтобы представить деву Марию полностью раздетой.
– Да нет, что ты! Смотри, ее имя вот здесь, на подставке, – Аврора. Просто девица, и все.
– Как ты думаешь, апостол Павел носил с собой такое? – потребовал ответа Большой Сэм. – Или… – что для Маленького Сэма, скорее всего, важнее, – бедная тетя Бекки, которая еще не остыла в могиле?
– Вряд ли. Святой Павел ненавидел женщин так же, как ты. А что касается тети Бекки, нам ведь кувшин не светит, так чего ж волноваться? Хватит грызть кулаки, притворись, что ты взрослый, даже если это не так, Сэмми. Покажи, что умеешь одеваться сам, как мужчина.
– Спасибо. Спасибо. – Большого Сэма охватило зловещее спокойствие. – Я рад оказаться в одной лодке с апостолом Павлом. Моим поведением управляет совесть, ты старый развратник!
– Ты, я погляжу, словаря начитался, – огрызнулся Маленький Сэм, сорвав с гвоздя висевшие на нем штаны, – оттого у тебя живот и крутит. Прими-ка ты соды. Твоя совесть, как ты это называешь, тут ни при чем, все дело в предрассудках. Взгляни хоть на писаку. Да у него полдесятка таких статуек в летней лачуге у реки!
– Коли он дурак – и размазня, – тебе что, тоже таким стать? Подумай об этом и о своей бессмертной душе, Сэм Дарк.
– Сегодня не тот день, чтобы думать, – невозмутимо возразил Маленький Сэм. – Теперь, когда ты выпустил пар, поставь-ка горшок с кашей на огонь. Вот позавтракаешь, и тебе полегчает. На пустой желудок, Сэмми, предмет искусства не оценишь должным образом.
Большой Сэм грозно посмотрел на него. Затем схватил горшок, рывком распахнул дверь и вышвырнул его. Горшок ударился о скалу, подскакивая, скатился вниз и с грохотом шлепнулся на прибрежный песок. Соленый и Горчица бросились за ним.
– Когда-нибудь ты сведешь меня с ума, – мрачно сказал Маленький Сэм. – Ты узколобый и бездушный, как старая дева, вот ты какой. Не будь у тебя на уме грязных мыслей, ты бы
