Мартыновского Шпиц на чисто русском языке и язвительно добавил: — Может быть, капитан красных войск окажет гостеприимство гауптштурмфюреру СС?
— Пройдемте ко мне, — сменил тон Мартыновский.
Оставшись наедине со своим будущим помощником, Шпиц дал волю своему гневу:
— Пьют, гуляют, а надо дело делать. И вы еще смеете возражать! Нацепили форму, снятую с убитого, и готово — капитан! Чин заслужить нужно, Мартыновский! Ваши «волки» шкодливы, как шакалы, а в бою под Соротью штаны подпачкали.
— Да как вы смеете! — прервал Мартыновский с хорошо разыгранным достоинством. — Меня сам Кнолле знает.
— Я не о вас. Вы волевой человек. — Шпиц взял себя в руки и говорил теперь ровно. — А что касается штандартенфюрера Кнолле — вот его письменный приказ о временном подчинении вашего отряда мне. И давайте, как говорят русские, брать быка за рога. Первое: подтяните своих «волков», проверьте — у вас было пополнение. Не щадите за попытку к измене. За это по приказу фюрера сейчас в частях вермахта не церемонятся — отправляют на виселицу. Второе: немедленно приступите к делу. В районе деревни Черная Грязь (вот смотрите на карте) должны появиться разведчики одной из бригад белорусских партизан. Идут на контакт с местными. Перехватите. Третье: займитесь теми, кто работает на станции и на ремонте железной дороги. Держите список подозрительных лиц…
Когда Шпиц уехал, Мартыновский вызвал Решетникова и спросил:
— Во время гульбы кто-нибудь болтал лишнее?
— Да.
— Кто?
— Витковский. Говорил, что под Курском советских танков было навалом.
— Говорил спокойно?
— Нет. Нервически. Слабак он. Из военнопленных.
— Под замок. А завтра…
Мартыновский не договорил, что будет утром, но глаза его сверкнули по-рысьи.
Себеж еще не сбросил сон, а неопохмелившиеся бандиты уже слушали в строю приказ о казни через повешение «большевистского агитатора Витковского». В полдень они как вши расползлись по городу и окрестностям. Мартыновский в сопровождении Решетникова, Пшика, Пашки-моряка отправился в деревню Черная Грязь.
Константину Фишу — командиру разведки белорусских партизан — не понравился посланец местного отряда. Несло от него винным перегаром, речь изобиловала блатными словечками. Но пароль был верен, место встречи — заранее оговоренное, и Фиш, поправив маузер, сказал:
— Пошли.
И только в избе мелькнувшее подозрение стало переходить в уверенность. Перстень на руке командира, слащавое приветствие, отсутствие хозяев… Ясно: ловушка. Стараясь не выдать волнения, Фиш спросил стоявшего у окна человека:
— А сегодня будет дождь?
Это был контрольный вопрос. Ни его, ни ответа: «Будет, и с грозой» — Шпиц не знал, и Мартыновский, не задумываясь, ляпнул:
— Черт его знает.
Фиш выхватил оружие, но зорко следивший за ним Решетников упредил. Раздалась короткая автоматная очередь, и партизан рухнул на пол.
— Поторопился, — Мартыновский пнул ногой убитого.
— Так он бы подстрелил тебя.
— Надо было стрелять в руку. Он важен был живой.
Решетников криво усмехнулся:
— Мертвый партизан всегда лучше живого. Да и тобой рисковать нельзя.
Решетников лукавил. Став заместителем Мартыновского, он уже в Себеже начал осуществлять план его компрометации в глазах штандартенфюрера Кнолле.
5 ноября 1943 года, использовав свой любимый прием, лжепартизаны вышли на след двух спецгрупп. Им удалось окружить командира одной из них, Румянцева, и разведчиков Кремнева и Дундукову. Советские воины отстреливались до последнего патрона. Румянцев и Кремнев были убиты в перестрелке, а Нина Дундукова, раненная, попала в плен. Последнюю пулю она пустила в Мартыновского. И не промахнулась. Вожак волчьей стаи был ранен.
Разведчицу жестоко пытали в гестапо. Ничего не узнав, Шпиц привез истерзанную девушку в лагерь бандитов. Вытащив из машины, сказал Решетникову:
— Мужественная девка. Трофей ваш, отдаю на съедение «волкам».
Шпиц теперь был доволен своими помощниками и при встречах с Венцелем нахваливал Мартыновского и Решетникова:
— Матерые «волки». Не чета твоим. Настоящие кровавых дел мастера.
Но Мартыновскому задерживаться в озерном крае долго не хотелось. Выезжать из Себежа с каждым днем становилось опаснее. Партизаны вели себя теперь настороженно. Начали охоту за бандой. Да и фронт придвинулся ближе. Советские войска, освободившие Невель, теснили гитлеровцев. «Волки» Мартыновского перекочевали, а точнее, бежали в Дриссенский район Белоруссии.
Лжепартизанскими провокациями занималась не только банда Мартыновского. Рядясь в одежды народных мстителей, творили черные дела «казаки» карательного отряда. Действовал этот отряд у границ Братского партизанского края. Командовал им гитлеровский капитан Бойтельспахер.
Весь путь отряда залит кровью советских людей. В деревне Асташево Опочецкого района они повесили за связь с партизанами Антонину Анисимову. Через неделю там жe после зверских надругательств убили шестнадцатилетнюю Тоню Баскакову. В деревне Стайки Пустошкинского района пытали, а затем казнили колхозницу Жукову… Гитлеровец Бойтельспахер хвастался перед своими подчиненными ученостью, называл себя доктором химических наук. Когда староста деревни Асташево сказал, что у Анисимовой остается грудной ребенок, этот ублюдок расхохотался и бросил в ответ:
— Пусть подыхает!
Но и «казакам», как и «волкам» Мартыновского, все реже удавалось выходить на след спецгрупп, захватывать партизанских связных и разведчиков. Поджав хвосты, они вынуждены были перебраться в Прибалтику. Зато все чаще и чаще Крезер, Венцель, Шпиц, Вагнер и другие начальники отделений СД и ГФП стали получать от вышестоящего начальства грозные директивы, в которых недвусмысленно говорилось об их «непростительных» промахах в борьбе с коммунистическим повстанческим движением. Гестаповцы из кожи вон лезли, чтобы оправдаться, но их агенты, засылаемые в партизанские бригады, действовали неуклюже, топорно и проваливались с поразительной быстротой.
1943 год был годом наивысшей активности фашистской разведки. Черная паутина абвера и главного управления имперской безопасности тянула свои нити в тылы советских войск. Только на московском направлении советские контрразведчики обезвредили 127 агентов «абверкоманды-103». Насыщены были германскими разведывательными и контрразведывательными органами и оккупированные фашистскими войсками группы «Север» территории, особенно Псков, Рига, Остров. В Риге размещалось «абверштелле-Остланд» (территориальное представительство абвера в Прибалтике) во главе с полковником Неймеркелем. В Пскове находились целых три абверкоманды. Одна из них (начальник майор Гезенреген), имея много подразделений (в том числе и в Опочке), занималась дискредитацией партизанского движения, засылкой провокаторов в подпольные организации, выявлением советских разведчиков.
Однако, несмотря на все потуги, агенты абверкоманд, резиденты «зондерштаба Р» (особый штаб Россия), действовавшие под маской сотрудников различных хозяйственных учреждений, не смогли дать командованию фашистских войск полную характеристику партизанских сил в районе ленинградского шоссе на участке Остров — Опочка — Пустошка, в междуречье, у старой латвийской границы. Чаще всего сведения о партизанах были преувеличенными. Так, в одном из сводных донесений службы безопасности указывалось наличие в бригаде Марго пушек и подземного крупного склада зерна. Ни того, ни другого бригада не имела.
Зато о подразделениях охранных войск, полицейских гарнизонах и даже крупных частях вермахта наши армейские и партизанские
