и шли по городу. Сначала до железнодорожного вокзала, потом по высокому пешеходному мосту над рельсами и мчащимися поездами, мимо дымящего и парящего вагонного депо, где «лечились паровозики». Спустившись с моста, они словно попадали в другой город — улицы здесь были пустынными, по ним почти не ходили люди, ездили редкие машины и автобусы с незнакомыми номерами, застроены они были двухэтажными деревянными домами и сарайками. Этот отрезок пути девочке не нравился. Но вот деревянные дома оставались позади. Мама и дочка быстро пересекали заброшенный стадион, и перед ними открывалось белоснежное поле с чёткой лыжнёй, прочерченной до дальнего, темнеющего высокими елями лесопарка, куда устремлялись резвые фигурки многочисленных лыжников. В те времена, не подозревавшие о грядущей технологической революции, в большинстве своём имевшие в квартирах лишь чёрно-белые небольшие телевизоры, где показывались всего две программы, люди проводили выходные с пользой для здоровья. Поэтому зимний лесопарк за городом по воскресеньям просто кишел народом. Жители отправлялись туда на целый день, на лыжах и с санками, с детьми и собаками, надев рюкзаки, в которых лежали термоса и бутерброды. Пожилые пары или спортивные старушки-подружки неторопливо скользили по отлично наезженной лыжне среди деревьев. Малышня, под наблюдением родителей, на санках и коротких детских лыжах каталась с невысоких пологих берегов замёрзшей лесной речушки. Молодёжь, тогда ещё не знавшая слова «экстремал», лихо съезжала с высоченных горок в глубокие овраги. Самые отчаянные прыгали с естественных, созданных зимним лесным ландшафтом, трамплинов. У девочки дух захватывало от их завораживающих полётов. Она мечтала сама так прыгнуть, но пока боялась. К тому же мама вообще смотрела на это с ужасом, предпочитая тихие лыжные прогулки в стиле пожилых лыжников. Хохот, весёлые крики, детский плач, лай, вороний гвалт будили застывшие в дрёме деревья. Стремившаяся к тишине мама уводила дочку за собой по лыжне глубже в лес. Когда он кончался, они долго неторопливо кружили по дальним полям, по перелескам. Собирали для поделок еловые шишки, ольховые веточки. Ломали замерзшие сосновые лапы, чтобы принести их домой, где они оттают и заблагоухают смолисто. Разрумянившиеся, усталые и счастливые возвращались они в свою маленькую квартиру и убирали лыжи в тесную кладовку до следующего воскресенья. Быстро жарили картошку, доставали купленные по пути квашеную капусту и солёные огурцы. Аппетитно ужинали, вспоминая прожитый день. После этого дочка засыпала, а мама из последних сил собирала вещи в очередную командировку. В квартире гас свет. В темноте сосновые ветки пахли сильнее. Утром, уже полностью одетая, с сумкой в руках, мама рано будила дочку и просила закрыть за собой дверь. Она знала, что та теперь точно не уснёт, а, значит, не проспит школу.
Подосиновик. Часть 1: Дорога
Летом на лыжах не покатаешься. Зато можно взять корзинки и ехать на автобусе в лес за грибами! Девочка даже не знала, что она больше любит — зимние лыжные прогулки или летние лесные. Поплутав по городским улицам, автобус выезжал на шоссе. Широкие поля, засаженные капустой или свёклой, незнакомые деревни, березняки и ельники мелькали за окном надсадно гудящего транспортного средства. Иногда он останавливался, со змеиным шипом открывал дверь, кто-то из пассажиров выходил, кто-то, наоборот, садился. Обычно это были бабушки в платках, простеньких платьях и болоньевых плащиках. Изредка молодой парень в полурасстёгнутой рубахе, джинсах и кедах. Если в автобус вдруг входила мамаша с дитём, девочка пристально и ревностно рассматривала «конкурента». Добрые деревенские старушки, завидев ребёнка, почти всегда протягивали ему конфетку в замызганном фантике. Поэтому, пока ребёнок — то есть она, в автобусе был один, все конфеты сосредотачивались у неё. Если же детей становилось много, ей сладкого могло и не достаться. А от мамочки конфеты не дождёшься! Особенно шоколадной. Потому что «глазки болят». Поэтому дома у них конфеты никогда не водились, а если кто-то дарил коробочку или на Новый год выдавали бумажный пакет со сладостями, мама его сразу конфисковывала и отмеряла строго по одной на день. Но однажды, по недосмотру, дочке досталась-таки…
Целая коробка конфет!
Они ходили в гости к весёлой и очень доброй тёте со смешной фамилией Баян. Был День Победы. Девочка в честь большого праздника надела настоящую армейскую пилотку. Собравшиеся гости похвалили её, накормили всякой вкуснятиной и кто-то сунул ей ту коробку, с нарисованными на крышке красными гвоздиками. Майская теплынь звала гулять, к тому же ребята во дворе затеяли игру в «войнушку». Как же она, да в пилотке, останется в стороне! Прихватив, под предлогом того, чтобы угостить ребят, конфеты, она отправилась в «настоящий окоп» — под окном квартиры тёти Баян была разрыта канава. Из деревянных пистолетов и автоматов, в которые мгновенно превратились обычные ветки, они отстреливались из окопа-канавы, кидали гранаты-камни во «фрицев», которые прятались за покосившимся сараем. Бойцов «красной армии» было четверо, «фрицев» — трое. Каждого подбитого противника «красноармейцы» отмечали съеденной конфетой. «Фрицы» закончились быстрее, чем лакомство. Коробка была большая и набита битком. Это вам не современные «Ассорти», где пластиковой прослойки больше, чем самих конфет. Подбитые «фрицы» орали из-за сарая, чтобы им тоже оставили. Но какой же настоящий русский солдат уступит врагу?! Поэтому конфеты были съедены за несколько минут. Под конец ими уже давились и кидались, хотелось пить. Идти за водой домой было лень. К тому же раненые всегда мучаются жаждой! Вот и мучились… пока совсем плохо не стало… заболел живот, по-настоящему, не по-игрушечному, потом голова, потом вырвало… За это время местные ребятишки переругались между собой, подрались, тоже уже по правде, и куда-то убежали. А «раненая» девочка в пилотке осталась лежать на дне окопа, держась за живот и издавая стоны. Её никто не слышал, потому что из открытого окна квартиры тёти Баян громко звучал баян и залихватская песня. Хозяйка, девушкой прошедшая фронт и лишившаяся обеих ног, отмечала самый дорогой для неё праздник… Девочку, конечно, хватились, нашли, привели. Тётя Баян, отбросив свой баян, страшно переживала и оставляла ночевать у себя. Но мама повезла дочку домой, по пути приговаривая, что та наелась конфет на всю оставшуюся жизнь. Девочка тоже так считала…
Подосиновик. Часть 2: Зоркий глаз
Минут через сорок автобус останавливался у шлагбаума воинской части, расположенной в лесу. Мама любила ездить за грибами именно сюда, в сосновый бор, в котором росли белые и подосиновики, краснела на кустиках брусника, а на опушке толпились нагретые солнцем маслята. Может быть, молодая красивая мама ездила к воинской части и ещё с некоторой целью, но дочери она об этом, разумеется, не
