Москву – восприняла с большим неудовольствием. Но зарплатой в пятьсот долларов не бросаются.
Зину брали на оклад в тысячу долларов. Половину она должна будет выплачивать домработнице. Еще пятьсот долларов Насте – учительнице младших классов, которая занималась с Маняшей. Таким образом получалось, что Зина будет работать на зарплату домработницы и гувернантки.
– Не переживай, – сказала Лена Ровенская, когда Зина поделилась с ней печальной бухгалтерией. – Сейчас главное, чтобы ты стала на ноги. О деньгах не думай, я открываю тебе кредит.
– Лена, я не могу строить жизнь на твоем кошельке.
– Глупости! Мы же подруги! Ладно, если ты такая щепетильная, продай мне две картины Малевича.
Зина готова была прикусить язык. Лучше жить в долг, чем расстаться с полотнами, которые они купили с Петровым в Лондоне, на аукционе «Кристи». Тогда, после аукциона, Зина, обезумевшая от радости, отплясывала канкан в гостиничном номере. Петров хохотал, глядя на нее. Они были счастливы. Вернее, она была счастлива. А Петрову на нее наплевать. Человек, не только разрушающий настоящее, но и уничтожающий прошлое, достоин презрения и ненависти.
Зина тяжело вздохнула и кивнула:
– Хорошо.
– Будет справедливо, если за ту цену, в которую они вам обошлись?
Деловая хватка вошла в плоть и кровь Лены. Нынче картины стоили значительно дороже. Лена наживалась на трудностях Зины, обе это понимали. Но Лена столько сделала для Зины, что имела право на льготные условия.
Деньги за картины Зина положила на новый счет. Она не доверяла Петрову – с него станется обобрать ее и детей до последней нитки.
Во мраке тревог, разочарований и обид, который окружал Зину, был один светлый лучик – надежда на грядущую интересную жизнь в творческом коллективе. Неумеха, она придет к добрым талантливым людям, которые ее научат ремеслу, помогут стать профессионалом и будут радоваться ее успехам. Она невольно делала кальку нового места работы с компании «Класс». Как бы ни изменились в последнее годы обстоятельства, но тон, который задавал Петров (Зина не ведала, что именно он), сохранял в «Классе» атмосферу дружного боевого отряда единомышленников. Азарт в работе и бражничество в коллективных выездах на отдых, поддержка слабых и подтрунивание над сильными, установка на успех и общие цели – все это делало их командой патриотов «Класса».
Зина полагала, что ее ждет то же самое, распростертые объятия сослуживцев, желавших получить нового верного бойца. Она жестоко ошибалась.
⁂
Рекламным агентством «Имидж плюс» владели Виктор Полищук и Виктор Полищук – не тезки, не однофамильцы, а сводные братья. Обоим было по тридцать лет, и в деловом мире их звали Витьками, Большим и Маленьким. Прозвища отражали разницу во внешности: Витек Маленький был среднего роста и нормального телосложения, Витек Большой – на голову выше брата и рыхло толстый. На этом их отличия исчерпывались, жизненные позиции и устремления были идентичны как капли воды, взятые из одного источника.
Источником служила родительская семья – мама и папа, которые поженились, когда Витькам было по пять лет. Мама неустанно внушала им мысль, что рассчитывать они могут только друг на друга, более никому доверять нельзя. Использовать остальное население земного шара в собственных интересах так же естественно, как пользоваться услугами сантехника или парикмахера. Папа выработал у них качества бойцовских собак – челюсти должны быть железные, зубы острые, добычу из пасти не выпускать, остальных щенков держать в страхе. Считаешь, что учительница несправедливо поставила тебе тройку? Устрой ей кошмарную жизнь, чтобы знала, как тройками разбрасываться. Девочка отказала? Опозорь ее. Не можете с одноклассниками справиться? Подловите их по одному и разделайте под орех. Вас должны уважать, то есть бояться.
В детстве и отрочестве с братьями Полищук учителя и одноклассники предпочитали не связываться – этих бультерьеров, коль уцепятся, можно было оторвать только вместе с плотью. Витьки рано почувствовали власть над окружающими, кураж вседозволенности и удовольствие от унижения слабых. Жизненные идеалы и модели в семье формулировались четко. Жить надо по высшему стандарту. Точка.
Папа служил образцом. Он работал в Министерстве внешней торговли и декларируемое «прежде думай о Родине, а потом о себе» осуществлял с точностью до наоборот. Когда мальчики окончили престижный вуз и выбрали в качестве поприща рекламный бизнес, папа обеспечил им начальный капитал.
В годы становления «Имиджа плюс» через его кабинеты прошло огромное количество народа. В месяц на работу принимали по двадцать человек на должность менеджера по рекламе, а увольнялось восемнадцать. Люди мотыльками летели на высокую зарплату и возможность освоить новую профессию. От них требовалось сделать не менее пятидесяти телефонных звонков в день и столько же прайс-листов разослать по факсу. Цель – найти рекламодателей для издаваемого Витьками толстого глянцевого журнала о жизни звезд кино и шоу-бизнеса или получить заветное – заказ на комплексную рекламную кампанию какого-нибудь продукта. За это полагался процент от сделки – сумма, равнявшаяся стоимости отечественного автомобиля.
Рабочий день имел начало, но не имел окончания. Витьки не церемонились с подчиненными. Начальственный крик и площадная ругань были стилем их общения. Предоставив менеджеру стол, стул и телефон-факс, братья считали себя благодетелями и растратчиками. Зарплату давали нерегулярно и в размере, сильно пострадавшем от штрафов. За опоздание – штраф, за перекур – штраф, за невыполненную норму звонков – штраф, за отсутствие по болезни – штраф.
Большинство уносили ноги, не дождавшись никаких выплат. Тем, кто сломался на третий, четвертый месяц, прямым ходом следовало отправиться к невропатологу. Помимо менеджеров в фирме работали верстальщики, дизайнеры, журналисты и редакторы. Хозяева и к ним относились как к рабам.
Витьки одними из первых занялись рекламным бизнесом и застолбили несколько золотоносных участков. Путем естественного отбора в фирме сформировался коллектив жестких и безжалостных пираний, под стать владельцам-акулам. Поставить подножку, увести клиента, украсть идею, наушничать хозяевам в «Имидже плюс» было нормой.
Зина, ничего не подозревая, шла в змеиное гнездо. Полищуки слыли крепкими профессионалами. Что творилось за стенами фирмы, заказчиков не интересовало.
⁂
Петров сидел на лавочке у нотариальной конторы, смотрел на закатное пунцово-красное солнце, запутавшееся в листве деревьев. Воробьи, громко чирикая, дрались за горбушку на пыльной тропинке. Кошмарные переживания последних суток медленно отступали, будущее представлялось смутно.
Голова была ясной, но состояние почти астральным: будто выпал из пространства и времени, завис в мгновениях между «до» и «после». Очевидно, это называется обретением жизни, или вторым рождением, или эйфорией свободы.
Прилетела ворона и отобрала у воробьев хлеб. На скамейку рядом с Петровым сел бомж, брякнул на землю авоську с пустыми бутылками. Нет, не бомж
