с ума оболочка.
Зина это прекрасно видела. Поражалась самой себе, но использовала мужские чувства, чтобы не вылететь с работы. Без особых усилий, не напрягаясь, даже получая некоторое удовольствие, дергала за ниточки нужных ей кукол-марионеток.
Витек Большой вызывал у Зины стойкое физическое отвращение – масленые африканские губы, влажные ладони, потные лоб и шея, пивное пузо, косолапая бабья походка. Витек Маленький был хорош собой и, когда надо, галантен. Но однажды Зина слышала, как он кричал на пожилую женщину-корректора, пропустившую ошибку в тексте статьи: «Старая вонючая прокладка! Я тебя на мусорник выброшу, ни одна собака не подберет!»
С человеком, который подобным образом ведет себя с женщинами, можно общаться только от большой нужды. У Зины была большая нужда в работе.
Она не ведала о разговоре, состоявшемся у братьев за закрытыми дверями, но результат ощутила на себе: Витек Большой отступил. Маленький наступал полным ходом.
⁂
– Братан, мы с тобой впервые в жизни не можем бабу поделить, – начал Витек Маленький.
– И стали грызться, – подтвердил Большой, – что плохо для дела.
– Она мне нравится.
– Мне тоже нравится.
– У нее куча детей.
– Плевать, их можно за границу в интернат сплавить. Ты бы женился на ней? – спросил Большой.
– А ты?
Этот вопрос они оставили без ответа: слишком ответственный шаг приводить кого-то в семью.
– Что будем делать?
– Может, ее спросить, кого она выберет? – предложил Маленький.
– Выставить себя идиотами? Завтра вся контора будет над нами потешаться.
– Давай бросим жребий. Или сыграем на картах.
Они сыграли на картах. Выиграл Витек Маленький. Зина досталась ему.
⁂
Витек Маленький не лез напролом, он хорошо понимал, что грубыми наскоками такую дичь можно вспугнуть. Но, оказывая Зине знаки внимания – приглашая ее на выставки и в театр с последующим ужином в ресторане, – он сам увязал все больше.
Обаятельная и женственная, остроумная и привлекательная, Зина невольно влюбила его в себя. Он задумался о женитьбе.
В тот день они побывали на выставке «Реклама–2002», потом поехали в ресторан обедать. После кофе, расплатившись с официантом, Витек задержал собравшуюся встать из-за стола Зину.
– Подожди, – сказал он, – мне нужно с тобой поговорить.
Сердце у Зины сжалось от плохих предчувствий, которые тут же подтвердились.
– Зина, я тебя люблю! Я прошу тебя быть моей женой. Не отвечай! – попросил он. – Пока не отвечай. Знаю, что в нашей конторе тебе много напели, какой я жестокий и мерзкий. Все правильно. Для других правильно. Одна мораль для паствы, другая для пастыря – верный принцип, и я от него не отойду. Ты не знаешь другой стороны медали. Мои близкие: мать, отец, брат и будущая жена – для меня святы. Я в лепешку расшибусь, чтобы они были счастливы. Не обижу ни словом, ни взглядом, ни поступком. Ты будешь жить как королева. Убедишься, что король ласков, нежен и потакает твоим капризам. Тиран я в рабочее время, дома – кроток и покладист.
Зинино сознание, на девяносто процентов раздавленное тяжестью обрушившейся проблемы, одной десятой ликовало. Она чертовски привлекательная женщина! Способна вызывать не минутные страсти, а желание вести ее под венец! Не прилагая усилий, она укротила дикого зверя, превратив его в домашнюю забаву. У нее столько пороха в пороховницах, что хватит на подрыв китайской стены.
– Но я замужем, – тихо сказала она, глядя в сторону.
– Зина! Не тешь себя иллюзиями!
– У меня дети.
Витек не собирался делиться с ней планами в отношении детей.
– Я буду хорошим отцом, – пообещал он.
– Виктор, я растеряна, ошарашена. Мне нужно собраться с мыслями.
– Хочешь подумать?
– Да, мне нужно время.
– Хорошо. Я буду ждать, Зина.
– Не станешь возражать, если я поеду домой, а не в офис?
– Пожалуйста, – отпустил ее начальник.
Зина вела машину и ловила себя на том, что не может убрать с лица улыбку. Женщине, чтобы поддерживать состояние духа, не обязательно получать Государственные и Нобелевские премии – достаточно регулярно выслушивать объяснения в любви.
Зина открыла дверь своим ключом и услышала звуки, странные для дома, где находятся ребенок и гувернантка: музыка, заливистый женский смех. Зина прошла по коридору и замерла в дверях большой комнаты. Оксана и Настя принимали гостей. На столе вино и закуски, Оксана восседает на коленях у молодого человека, другой парень обнимает за плечи раскрасневшуюся гувернантку.
Первой мыслью Зины было: они что-то сделали с ее дочкой. Связали, рот заклеили и утопили в ванне.
– Моя девочка! – закричала Зина и бросилась в детскую.
Маняша, одетая, лежала в кроватке. Открыла глаза, захныкала:
– Мамочка, у меня голова болит. В ней шар холодный крутится.
Зина сжала дочь в объятиях, прижала губы к ее лобику. Температура!
– Сейчас, доченька, подожди. – Она выбежала из комнаты.
Гувернантка и ухажеры исчезли. Оксана гремела на кухне посудой.
– Чтобы через десять минут тебя здесь не было! – велела Зина, нажимая на кнопки телефона.
– Куда я пойду? – заартачилась домработница. – Я же не местная и здесь временно прописанная.
Зина знала, что у Оксаны в кошельке гораздо больше денег, чем у нее самой. Два года домработница откладывала зарплату, питаясь с хозяйского стола и донашивая Зинины наряды.
– Вызову милицию и обвиню тебя в краже золотой цепочки с крестиком и браслета с рубинами, – пригрозила Зина.
Эти вещи пропали давно, и немудрено при жизни на два дома. Зина никогда не намекала на свои подозрения, но тут шла напролом.
– Какой еще цепочки? – возмутился на том конце провода доктор Козлов.
– Извините, Саша, это Зина Петрова. У нас Маняша заболела.
– И вас ограбили? – уточнил педиатр.
– Нет, просто в квартире бордель устроили.
– Немедленно выезжаю. – Козлов положил трубку.
Вернувшимся из школы сыновьям Зина поручила наблюдать, как домработница собирает вещи – как бы чужое не прихватила. Сане и Ване, давно точившим зубы на Оксану, роль надсмотрщиков пришлась по вкусу. Они скандалили из-за каждой тряпки: не твоя кофта, мамины туфли, отдай утюг, верни сумку. Дело дошло до потасовки. Зине пришлось оставить Маняшу, самой затолкнуть вещи в чемодан и вынести на лестничную клетку.
– А деньги за полмесяца? – потребовала Оксана.
– Не получишь! Штраф за моральный ущерб. – Зина захлопнула дверь. Несколько месяцев назад она бы стала выворачивать карманы, чтобы
