тоже очень сильно переживали за тебя.
— Роджер подарил мне свой нож, между нами нет обиды.
— Нож… — С сомнением протянул Дэвид.
— С вашего разрешения, я отдам его Летке. — Посмотрел я на брюки, где он был нацеплен. — Петли не очень удачные, ножны чуть шире, чем нужно. Носить неудобно, — соврал я вновь.
— Да, действительно. Отдай ей, пусть перешьет. Нож не нужен внутри общины, но лишать тебя подарка будет неправильно. Ты умеешь заводить друзей, — тепло посмотрел на меня Дэвид. — Такая вещь — весьма дорогая. Роджер вряд ли отдал бы свой кинжал, если бы ты ему не понравился. Если бы он искренне за тебя не переживал!
«Если бы не боялся, что я его сожру».
— Простите, наставник. Я больше никогда никуда не пойду, не поставив вас, Мэри или Летку в известность!
— У тебя чистая душа, Генри, — растроганно произнес Дэвид. — Держись друзей, и все у тебя будет хорошо. А теперь, прости, но мне действительно нужно работать — пока я организовывал твои поиски, многое пришлось отложить.
— Простите, наставник.
— Я тебя простил, Генри. Вот простит ли Летка, — с сомнением покачал он головой. — Ей ведь за тебя, Генри, неслабо влетело.
— Почему? — Удивился я.
— Она, как услышала, что ты пропал, нарушила трудовую дисциплину и сбежала на твои поиски. — Печально вымолвил наставник. — Порыв благородный, и она знала на что шла. Но даже я не в силах отменить наказания.
— Что с ней? — Попытался вскочить я с места, но был удержан на месте.
— Десять прутьев по спине, Генри. — Убрав руку с моего плеча, отвел Дэвид взгляд. — Все потому, что ты сбежал, и она убежала на твои поиски.
«Вот же суки».
— Но я же… — Попытался изобразить я растерянность в голосе и вину.
— Ты не знал, Генри. Все верно, ты не знал, — покачал наставник головой. — Я верю, Летка поймет. Уж ты найди правильные слова…
С чем и отбыл, закрыв за собой дверь.
«Интересно, „пострадавшая за любовь“ явится завтра или послезавтра? Чтобы я извелся весь, помучился угрызениями совести… Хотя, если им интересно, о чем мы говорили с Ральфом…»
Летка явилась тем же вечером — бледная, грустная, вся тоненькая и хрупкая. В этот раз она катила перед собой тележку с едой, не поднимая на меня взгляд, выставила кастрюльки на табуретку перед кроватью и тут же собралась уходить.
— Летка, — заступил я ей путь, пытаясь поймать взгляд.
— Можно, я пройду, — испуганным шепотом произнесла она, отшатнувшись. — Пожалуйста.
— Извини меня, — встал я вместо этого на колени и не с первой попытки, но поймал ее ладонь в свои руки и поцеловал. — Я не знал, что так будет. Я бы никогда не вышел из комнаты, если бы даже помыслить мог, что тебе сделают больно! — Давил я из себя искренность.
Потихоньку ловя себя на мысли, что Ральф, скотина такая, мог и соврать. Вон как слезинка скатилась с щеки девушки, как ослабли ее ноги — и я еле успел подхватить ее, чтобы та не упала.
Тут же охнул, убрав руку со спины:
— Тебе не больно⁈
— Мэри убрала шрамы, — качнула Летка головой, усаживаясь на пол рядом, уютно располагаясь в моих объятиях и капая слезами на рубашку. — Но больно где-то внутри… Пройдет, Генри. Извини, ты не виноват. Я просто голову потеряла…
— Я больше никуда от тебя не уйду. — Осторожно гладил я ее по волосам. — Извини меня.
А затем подхватил на руки ойкнувшую девчонку и усадил на кровать, подкатив тележку с едой.
— Разреши, я тебя покормлю?
— Я не хочу…
— Тогда давай просто лежать. Я буду рассказывать тебе, какая ты красивая, и какой я дурак, что тебя расстроил. — Завалился я на постель и аккуратно уложил Летку на себя.
Естественно, ни о каких утехах речи и быть не могло — когда осторожно касался спины, Летка все равно морщилась. Так что разговаривали.
В том числе о Ральфе. О том, что можно от него ждать — Летка припомнила, что тот раньше работал в частной охране, куда пришел из полиции — ходят слухи, выгнали со скандалом. Плохой человек. И что этот плохой человек хотел от меня?..
Пришлось пересказывать историю нашей встречи. В том числе — некоторые детали про мэра и немилость наставников из-за того, что подчиненный Ральфа распустил руки. Я предположил, что Ральф хотел получить послабление для Винса, которого до сих пор лечили без помощи Мэри — то есть, не лечили никак. А Летка, пылая возмущением, настаивала, что так Винсу и надо. Она еще девчонкам расскажет, и Винс эту неделю мясо в супе только с микроскопом найти может. В общем, состоялось единение мнений — Ральф и присные те еще козлы — я защищать эту банду и не собирался.
Поздним вечером, отпустив Летку, я перешел на черно-белое зрение и внимательно смотрел, как девчонка идет по коридорам больницы, оттуда — в сторону домов на колесах. Там ее общежитие, я уже смотрел как-то — отдельное для девчонок швейного цеха. Летка никогда не торопилась туда возвращаться, потому что бардак и шумно, а с темнотой только и остается, что слушать глупые слухи — тем более что с моим появлением ее начали часто выводить на разговор, а когда Летка отмалчивалась — упрекали, что зазналась… Так что и в этот раз — все как и раньше, просто идет спать…
Летка прошла мимо своего кемпинга и двинулась дальше — в центр общины, к ладно сложенным кирпичным домикам. Зашла внутрь. Я приблизил усилием воли домик, «заглянул» внутрь и отметил вполне узнаваемый силуэт наставника Дэвида — эта его манера плавно подниматься со стула и делать подшаг навстречу… Там же, за его спиной, сверкали фиолетовым и золотистым крошечные искры.
Долго так смотреть не смог — разболелась голова.
Спал спокойно, без сновидений.
Глава 7
Примерно в шесть утра должен был прохрипеть динамик, возвещая начало нового трудового дня. Я планировал встать минут за десять до этого — есть у меня навык вставать раньше будильника. Взрыв в центре поселения прозвучал еще раньше, тряхнув отзвуком стекла в окнах.
Я дернулся на постели, прислушиваясь, не последует ли пальба и новые взрывы
