главнокомандующему лишь один приказ — схватить Онореса, отпустив на это не более дня сроку.
VIII. Разорение Ириса
Наутро после бушевавшей накануне бури на безоблачное небо всплыло солнце. И тут же все вокруг засияло, заискрилось прозрачным лучистым светом. Все живое закопошилось, зашуршало, запело, радуясь извечному воскрешению и прославляя Творца.
Все так же шумел невдалеке неглубокий, быстроводный Ир — вечно поющий, звенящий, ликующий поток, весело резвящийся на бесчисленных уступах и здесь же с хохотом разбивающийся на тысячи разноцветных брызг.
И лишь у стен многострадального Ириса стояла мертвенная, не нарушаемая щебетом птиц тишина...
...Онорес в фернском плаще и шлеме торопливо шел по еще непросохшей, отполированной дождем мостовой Ириса. Всю ночь он не сомкнул глаз. Да и вряд ли кто-нибудь в городе спал в эту ночь!
Вечером ирийцы по приказу принца покинули наполовину разрушенные городские стены и забаррикадировались в своих домах. И сейчас фернские воины, вошедшие в город на рассвете, штурмовали дом за домом и добивали жителей поодиночке.
Оставив родных в подземном лабиринте Ирийского Дворца, принц спешил туда, где бесчинствовали фернцы, еще смутно представляя, что ему делать дальше. Запыхавшись он выбежал на рыночную площадь. Ужас, который открылся перед ним, заставил его остолбенеть. В городе творилось такое, чего принц не ожидал бы увидеть и в кошмарном сне!
Орудуя мечами и кинжалами, победители рьяно и торопливо терзали добычу, как будто она могла от них убежать. Из окон летели трупы хозяев и разбитая мебель. Со всех сторон слышались крики и победные возгласы, вопли и ругань. И все это — и звон разбиваемой посуды, и треск вышибаемых дверей, и хруст выламываемых рук — сливалось в невообразимое нечто, сравнимое только с гулом подземного царства. Фернские мечи разили направо и налево, как в разгаре битвы. И было уже не разобрать — кровь ли то, или молодое ирийское вино ручьями течет по городской мостовой.
Принц с трудом постигал происходящее. Только сейчас он понял, что совершил вчера трагическую ошибку, отдав приказ прекратить сопротивление — надо было сражаться на улицах до последнего! На что он рассчитывал? Теперь принц на горьком опыте убедился: защищаться намного труднее, чем нападать — раньше ему казалось наоборот.
Онорес попятился назад и свернул в боковую улицу. Здесь, у стены разграбленного дома с зияющей, сорванной с петель дверью фернский воин насиловал молодую ирийку. Поравнявшись с ним, Онорес выхватил меч и с размаху опустил его на спину воина. Фернец захрипел, опрокинулся и застыл с выражением удивления в остановившихся глазах.
«Может быть, еще недавно этот солдат под моим командованием шел в боевой колонне, по моему приказу бросался на штурм и готов был в любую минуту грудью своей заслонить меня от удара, — думал с тяжелым сердцем Онорес. — А теперь он явился на мою землю, чтобы грабить, убивать и насиловать!»
По отношению к своим воинам принц всегда был честен — ему не в чем было упрекнуть себя. В походе он находился рядом с ними, ел то же, что они, и запрещал подавать себе редкие яства. Если он требовал к обеду вина, то в этот день вино давали и солдатам. Зная, что любое сказанное им слово отзовется на судьбе каждого простого воина, Онорес старался не отдавать скоропалительных приказов и не подвергать жизнь солдат неоправданному риску. А в тяжелые моменты боя воодушевлял их своим примером, так что однажды военный советник заметил ему:
— Если ты и дальше будешь продолжать лезть в самое пекло, твоя армия скоро останется без полководца!
На что Онорес ответил:
— А ты хочешь, чтоб я сидел на пригорке и спокойно смотрел, как в этом пекле убивают моих солдат?!
И сейчас, глядя на разбой, чинимый в его родном Ирисе фернскими воинами, Онорес не мог поверить, что его совершают люди, в честности и благородстве которых он еще недавно не позволил бы себе усомниться, люди, на которых он полагался, как на себя самого! С ними рядом не единожды смотрел он смерти в лицо, а их доблесть была прочной основой его побед. А может быть, в угарном дыму любви и сплошных триумфов он просто не замечал, что творили его воины во взятых им городах?..
Принц наклонился к распростертой на земле женщине — она лежала без признаков жизни — в глубоком обмороке или уже умерла от страха. Где-то прямо над его головой раздался истошный женский или детский крик, тут же потонувший в шуме и ругани фернских солдат.
Онорес оглянулся и посмотрел вокруг: нет, разбой в Ирисе, действительно, был необычайно жестоким. Подобного он не видел ни в одном из взятых городов — принц не сомневался в этом. Теперь он не сомневался и в том, что моральный дух армии, как и поведение каждого ее солдата в отдельности, напрямую зависит от моральных качеств полководца.
В эту минуту мимо принца проскочили пятеро или шестеро людей, одетых в серые плащи. Он сразу узнал их — это был особый элитный отряд. По их напряженным лицам и нескольким оброненным словам Онорес понял, кого они ищут... Принц надвинул на глаза фернский шлем и перешел на другую сторону улицы.
Молниеносно в голове его родился простой как правда план, с помощью которого, он надеялся, ему удастся остановить разорение Ириса. И он со всех ног кинулся в западную часть города, куда еще не докатилась волна разбоя.
Подбегая к дому своего друга, принц молил Бога лишь об одном: чтобы сюда еще не добрались фернцы. К счастью, здесь пока было тихо. Принцу пришлось долго кричать и колотить в двери, прежде чем его признали и впустили.
На пороге стоял перепуганный хозяин — светловолосый ирийский юноша, чуть пониже Онореса. При виде принца глаза его округлились.
— Леаль, мне нужна твоя помощь! Собирайся! — не переводя духа, выпалил Онорес.
— Куда?! — опешил хозяин. — У меня пять женщин в доме. Кто будет их защищать?
— Ты не был на улице и не знаешь, что творится вокруг, — проговорил Онорес, стараясь быть предельно убедительным. — Через каких-нибудь полчаса фернцы будут здесь. Они ведут себя, как дикие звери, и не успокоятся, пока не оставят в Ирисе камня на камне!
— Что же делать?!
Онорес посмотрел другу в глаза и тихо
