что все нормально.
Заминка получилась, когда я отказался выйти из «операционной» — девчонка, раздевшись за ширмой, уже лежала на одной простыне, прикрывшись второй. Чанг — понятно, хирург. А меня смущенно попросили выйти.
— Кто проверит, что он все вытащил? — Попытался я достучаться до ее разума. — Хочешь, чтобы он оставил все в тебе? Сделает надрез — и как проверить? Я талантом внутрь человека смотреть не научился.
— Молодой человек! У нас же соглашение! — Возмутился китаец, застегивавший на себе белый халат, вытащенный из чемодана с приборами. — К тому же вы в верхней одежде.
Он стоял ко мне лицом — «койка» находилась между нами. Его чемодан — на следующей в ряду лежанке.
— Да тут такой стол, что она забеременеть может даже сквозь простыню, какая еще стерильность, — поморщился я, впрочем, отходя к стене.
— Пусть останется, — неожиданно поддержала Амелия.
— Вам виднее. Но ваш организм и так перегружен борьбой с раком, если возникнет сепсис… — Надел он шапочку и маску.
— Пусть останется!
Чанг, что-то проворчав под нос, разрезал простыню на уровне живота девушки и принялся обрабатывать кожу спиртом из стекляного бутыля. Налив из него щедро в железную посуду, погрузил в нее хирургические инструменты.
Настал черед стерильных перчаток из одноразовой упаковки. Еще движение — и из чемодана появился шприц вместе с ампулами. Неприятный хруст стекла, вид стальной иглы с капелькой жидкости на ней — у всех найдутся не самые приятные воспоминания, связанные с этим. Вот и меня пробрало легкой дрожью…
Укол в вену, медленный счет вслух до десяти — и Амелия, до того напряженная, расслабилась, падая в сон.
— Вы бы знали, какую дозу приходится вкатывать возвышенным… — Посетовал Чанг. — С обычными людьми, конечно, легче.
Я молча наблюдал за манипуляциями. Вопрос был даже не в том, извлечет он прибор или нет. Волновало другое — тот ли прибор передаст мне потом? Чанг все еще оставался невидим для таланта — как и некоторая часть пространства вокруг него. Иначе бы я видел его обувь, одежду — пусть и сам китаец оставался невидимкой… А раз так — может схитрить.
— Если станет не по себе, блевать можно в ведро у выхода, — еще раз посмотрел на меня Чанг, занося лезвие над гладкой кожей.
Только улыбнулся ему, поощряя начинать.
Подумаешь, человека режут — эка невидаль. По взаимному согласию ведь.
Хотя вид покрытых алым двух пластиковых упаковок, вытащенных из разреза живота — на лиричный лад не настраивал ничуть. Небольшие они были: одна размером с большой палец, вторая — с колпачок от шампуня и гораздо тяжелее.
— Я же говорю! Взвесь даже упаковку не нарушила — прошла через пластик сразу к раковым клеткам, — осмотрел Чанг менее крупную упаковку.
— Прибор закидывайте мне.
— Да зачем, дайте отмою.
— Я настаиваю.
— Какой вы все-таки недоверчивый. — Перекинул он окровавленный предмет широким навесом.
Ну а я поймал, обернул платком и убрал в карман.
— Так и в чем ваш талант, профессор? — Спросил, глядя, как соединяет края разреза и готовится сшивать рану странно выглядевшей иголкой.
— Я же говорил! «Взвесь» внутри Амелии отсутствовала, как же я талант-то применю? — Возмутился он, как преподаватель от глупого вопроса.
Так что я притих, ожидая завершения операции.
— Вот имплантировать могу без угрозы отторжения… А вынимать… Зачем вынимать?.. Прибор можно было выключить извне. Я, в общем-то, его уже выключил, — хмыкнул он. — Получили бы пульт от своей красавицы… Если бы не стали красть мой пульт…
— От охранников у вас тоже есть пульты?
— Не говорите глупостей, Генри. Доверенные люди, — возился Чанг, штопая разрез. — Но, знаете, даже раньше вот — смотрю я телевизор. Какого-нибудь дурака-политика, неприятного до отвращения. Жму «выключить», а в мыслях — хоть бы и этот дурак тоже вырубился…
— Да верну я вам пульт. Собственноручно выключите Реликта.
— Ну, извините, обратно зашивать прибор — это только портить такую красоту. — Провел он костяшками пальцев в перчатке по девичьей коже. — Давайте хоть дождемся, когда заживет…
— Да я не про это. Просто верну. — Прищурился я, опершись спиной о стену.
— Ну и зря! За талантами высокого уровня необходим контроль!
— Готовите федеральную программу по имплантации? — Усмехнулся я. — Каждому возвышенному — приборчик?
— Каждому опасному! Вы же сами сказали — некоторым нельзя давать талант в руки. А как поймешь, нормальный он или нет? И что будет, если он не нормальный, а маньяк?.. А будет приборчик — так сам приползет с покаянием, если чего учудит… Мы же его выключим! Доработаем только устройство…
— Не всем ваше предложение понравится.
— Ну еще бы оно нравилось! — Дернул Чанг плечами, на секунду отвлекшись от манипуляций. — Но я вам скажу — как завершим с Реликтом, слушать меня станут гораздо внимательнее!
— А что взамен? Вы им — несвободу.
— Закон, порядок. Нормальный обмен! Вы бы отказались от уверенности, что вас и ваших родных не убьет какой-нибудь упырь, развлекаясь?
— Не отказался.
— Ну вот. Тем, кто согласится — мы дадим возможность расти в уровнях. Стране нужна сильная армия!
— Вы ведь знаете, что сигнал пульта можно подделать?..
— Генри, я не психопат и не фанатик. Доработаем пульт и прибор, обеспечим стабильность и защищенность. Разработаем законы… Это начало длинного пути… Ах, как здорово получилось! — Воскликнул китаец, глядя на получившийся шов. — Самому нравится.
— Красиво, — кивнул я, хотя толком и не видел, стоя у стены.
— Надо бы еще антибиотик вколоть… Но, думаю, к утру запасы «взвеси» восстановятся. — Наложив широкий пластырь поверх живота девчонки, Чанг принялся отмывать и собирать инструменты. — Будет как новая!
Остатки спирта из железной посуды он вылил на пол — резкий запах на какое-то время подавил местные приторные ароматы.
— Ее перевозить-то можно?
— Не оставаться же тут на ночь, — хмыкнул Чанг. — Придется потревожить пациента. Но лучше дайте ей час-другой, у нас же есть время?..
— Час есть. Пока обменяемся пультами? Я вам ваш, вы мне — тот, что был от Амелии.
— Он в машине. Позже. — Возился Чанг с чемоданом ко мне спиной. — Вы, кстати, не хотите расслабиться? Может, позовем девчонок? Я видел, там были симпатичные.
— При пациентке?
— Так
